Страница 9 из 45
— Божественно, — промычала Ирина.
— Угу, — булькнула Вета. Она тоже потянулась за зефиром и выбрала зелёненькую. Баба Зина присела рядом за такой же стул. Она с восторгом втягивала в себя ноздрями запах шоколадного напитка. Всё тот же беленький платочек, цветастый фартук и умиротворённое морщинистое лицо. И глазки у бабы Зины яркие такие васильковые.
— С новосельем вас, девчули! — провозгласила тост баба Зина.
— И тебя с новосельем, баба Зина! — поддалась всеобщему настроению Ирина. Её карие глаза заблестели от восторга.
— Это яблоня цветёт там, за окном? — не удержалась и спросила Иветта.
— Конечно, яблоня цветёт. У меня всегда под окном яблоня цветёт, — заулыбалась баба Зина. Она сказала это так, словно речь шла о чём-то совсем обыденном, типа по вторникам она ходит в магазин за продуктами.
— Всё время цветёт? И почему так? — это уже спросила Ирина. Спросила тихо так, доверительно, словно боялась задеть что-то больное, не совсем зажившее.
— Это любимое время года Зинаиды. Она замуж выходила под цветущей яблонькой, — простенько пояснила баба Зина. И сразу стало ясно, что баба Зина — это не прототип Зинаиды. Баба Зина — это малюсенькая частица той жившей когда-то женщины, её мечта о большой и дружной семье.
Иветта хотела спросить о судьбе Зинаиды, но прикусила свой остренький язычок. А вдруг эта мечта не сбылась? А вдруг от её жестоких бездушных слов, бабка Зинаида скукожится и заплачет? По всему получалось, что Зинаида родилась ещё до революции, той самой кровопролитной социалистической революции более века назад. С той поры, как говорится, много воды утекло, и было всякое. Были катастрофы природные и не очень, войны, революции всякие. Нет, лучше не спрашивать. Так целее будет надежда на то, что Зинаида была хоть немного счастлива в новом тогда ещё доме. Кто знает, по какой причине потомки этой сильной женщины задумали продать дом? Почему Иветта считала Зинаиду сильной женщиной? Построить отдельный дом для семьи во все времена было трудно и дорого.
Иветта наконец оторвала свой взгляд от окна и позволила себе основательно осмотреться в помещении. И только тут она заметила в углу прекрасное творение — камин. В их краях с холодной зимой камин — это роскошь, баловство. Такую прелестную роскошь себе мало кто мог позволить. Конечно, это была модная штучка, но даже в состоятельных домах предпочитали устанавливать муляж. Здесь это был совсем не муляж. Поленья весело потрескивали под напором пляшущих языков пламени. Из угла с камином веяло приятным настоящим теплом. Ух ты! Иветта сразу взбодрилась. Спросить или не спросить?
— Да спрашивай уже, чего ты там надумала? — подала голос баба Зина и уставилась не мигая на Вету.
— Я только хотела спросить, у меня в квартире по ночам тоже кто-то бродит…
— Да пусть бродит.
— Может, мне что-то нужно сделать, чтобы там… успокоить бродящего? — робко, очень робко предположила Иветта.
— Да что там сделаешь… Там на ваш весь многоквартирный дом один-единственный домовёнок остался. Все в лес сбежали, одичали бедняжки. А этому бедолаге ты блюдце с молоком поставь, задобрить его нужно. Он и перестанет тебя пугать.
— Так я и молока не покупаю, не пью я его, — округлила глаза Вета.
— Тебя никто не заставляет пить молоко! Налей в блюдце и оставь на кухне на ночь, — баба Зина строго так и проникновенно глянула на родственницу хозяйки дома. Баба Зина явно приглядывалась к Иветте, даже наверное, принюхивалась. Что-то в этой пенсионерке не нравилось духу деревянной чурочки.
— Спасибо, я так и сделаю, — поспешно согласилась Иветта. Домовой, что бродит у неё по ночам по квартире успокоится только напившись молока. Нонсенс! Или как говаривала тётя Тася: «Вот такой вот у нас пердимонокль!» Крутая у Иветты тётка была. По её бурной жизни можно было роман писать. Четырёх мужей пережила. К слову, у Иветты только одна романтика закончилась походом в загс. Иветта не любила вспоминать эти годы супружества. Так получилось, что они пришлись как раз на глобальные экономические реформы в стране. Вот эти годы, по закону подлости, и оказались особенно тяжёлыми для пенсионерки. Трудно было по всеобщему требованию в рекордные сроки перестроиться морально. Ну и материально, конечно. Тогда статус Иветты упал ниже плинтуса. Поменялось и отношение мужа к молодой жене. И не в лучшую сторону. А теперь и вовсе она живёт с двумя кошками и странствующим домовым. Веселуха!
— Баба Зина, а почему мои кошки не фыркают на домового?
— Ха! Много ты хочешь! Так знай, дорогуша, что все кошки дружат с домовыми. Домовой охраняет дом от злых духов, а киски самого хозяина оберегают. Им не резон с домовёнком ссориться. Усекла?
— Усекла, — Иветта взяла ещё одну зефиринку. Конечно, поедать в таком количестве сладкое вредно для пожилого организма, но устоять перед соблазном она не смогла.