Страница 8 из 45
И вот время пришло, когда можно было отправиться в гости. Рано придти — не прилично, но и припоздниться не хотелось бы. Пришла к Ирине.
— Ну как живы-здоровы? — приветствовала Иветта.
— Да всё норм, и тебе привет, — ровно ответила Ирина.
— Ты одна?
— Ага. Дети в садике и школе. Петрович отбыл по делам, — отчиталась, как на духу, мать семейства.
— Они не в курсе?
— В курсе чего? — не поняла Ирина.
— Про бабу Зину знают?
— Нет, не знают. Я не рассказывала, — опустила глазки Ирина.
— Да не важно. Узнают со временем.
— Узнают… Понимаешь, я же разрешила бабе Зине там пожить. Я ни с кем не посоветовалась. Никому ничего не сообщила. Даже Петровичу…
— Начинаю понимать.
— Я виновата перед семьёй.
— Ты глава семьи. Забыла? — немного громче, чем хотелось бы сообщила и так известную всем информацию Вета.
— Полно Вета! Какая из меня глава семьи? Деньги в дом приносит исключительно Петрович. А я? Что я? Я только разруливаю мелкие недоразумения, да вот на родительские собрания хожу. Иногда подрабатываю, но всё равно мало денег приношу. Всё, что требует серьёзного мозгового штурма, мы решали вместе.
— Ирина, в чём проблема? Ты ничего страшного не сделала.
— Ещё как сделала! Я пустила в дом какой-то дух. Ты уверена, что баба Зина не навредит семье? — тут Ирина понизила голос до самого шёпота.
— Ну знаешь ли, я в духах особо не разбираюсь, но… Если бы она хотела навредить, то давно бы навредила.
— Почему ты так думаешь?
— Зачарованная чурочка лежала под домом с начала постройки много лет. Это своего рода оберег. Раньше все так делали, когда новый дом начинали строить.
— А что теперь изменилось? — Ирина недоверчиво поглядывала на Иветту.
— Да вроде, ничего и не поменялось. Петрович где-то копался, фундамент обновлял, вот и зацепил оберег. Активировал, так сказать. Баба Зина и объявилась, — рассуждала пенсионерка. Тут ей пригодился один корейский фэнтезийный сериал, вернее знания из него.
— Это хорошо или плохо?
— В сериале всё хорошо закончилось.
— В каком ещё сериале?
— В корейском сериале тоже призрак людям явился. Правда это было фэнтези, — пенсионерка почувствовала себя не кем иным, как городской сумасшедшей. Она попыталась втянуть голову в плечи, словно перед ударом. Никто, конечно, бить её не собирался.
— Ну так, хоть что-то проясняется, но Петрович всё равно будет ругаться.
— Что так?
— Петрович совершенно не верит в колдовство. Да ни во что он не верит, кроме совести и правды.
— Значит, бабу Зину он не примет ни под каким соусом. Не говори о ней пока мужу, — посоветовала Вета.
— Как не говорить? Она же рядом!
— Петрович много работает, да и зима на носу. Некогда ему будет сейчас летнюю комнату ремонтировать. Все работы автоматически перенесутся до конца весны. А там как-нибудь разберёмся, — настаивала Ирину Иветта на путь истинный.
— Звучит разумно. А теперь пошли.
— Куда? — обалдела Иветта.
— Как куда? Пошли спроведаем нашего духа зачарованной чурочки.
— Бабу Зину?
— Её самую.
Вышли тихонечко в коридор. Ирина осторожно пальчиком побарабанила в дверь. Тишина. Вета постучала чуть сильнее.
— Кто там скребётся? — услышали дамы звонкий голос. И уже не церемонясь Вета толкнула дверь. Не заперто. Да и баба Зина вроде позвала. С тихим шорохом дверь отворилась. Так получилось, что первой вошла Вета. Потом уже бочком протиснулась Ирина. Дверь тут же захлопнулась. Пути отступления были отрезаны. Иветта в ужасе уставилась на окошко, которого вчера ещё точно там не было. «Оперативненько прорубили», — подумалось пенсионерке. Но что-то всё равно было странное в пейзаже за окном. Занавесочки весёленькие розовенькие чуть колыхались. Окошко было приоткрыто. Ну как окошко, вполне современный стеклопакет. Завораживала яблонька, что махала ветвями у самого дома. На фоне яркого голубого неба яблонька пышно цвела беленькими цветочками. «Сегодня конец сентября, да и дождик обещали синоптики», — подумала Иветта. Ирина тоже стояла замершая, словно гранитное изваяние. Но она пялилась не на окошко. Ирина бросила при входе нечаянный взгляд на угол, из которого в прошлый раз появилась баба Зина. Теперь там был не просто угол. Да и тьма пополам с пылью там уже не клубилась. Теперь это был совсем другой угол, теперь это был прелестный угол, претендующий на «Оскар», или другую какую премию. В углу теперь вальяжно расположился камин из настоящих глиняных кирпичей. Камин был обрамлён белыми израсцами с оттиском на каждом листика клевера. В самом камине плясали весёлые огоньки, а полешки по-доброму потрескивали. Прямо скажем, картинка не из будней сельских жителей.
На огонь можно смотреть не отводя взгляда очень долго. Вот Ирина и зависла. Она успела только шагнуть немного вперёд, чтобы не толпиться у самых дверей, и всё. Ирина была чуть выше Виолетты и выглядывала поверх плеча пенсионерки. Обе не двигались, поражённые открывшимся неожиданным зрелищем.
— Прошу вас, дамы, заходите, не стесняйтесь, — прожурчал голосок бабы Зины. Дамы отмерли, поглядели друг на друга в полной растерянности. Отмерли, но сказать пока ещё ничего не могли. Слов не находилось. Из эмоций — одно удивление, но удивление радостное. В комнате было тепло. Живое тепло исходило от пылающих поленьев в камине. Камин создавал тот уют, от которого становилось теплее и на душе. Баба Зина усадила дорогих гостей на высокие старинные стулья поближе к круглому столу. Стол покрывала ажурная скатерть явно домашнего производства. «Баба Зина-то у нас рукодельница!» — мысленно хохотнула Ирина. Её мозг отказывался соображать. Он пытался ухватиться за любую здравомыслящую зацепку, чтобы не улететь во мрак, не выключиться на какой-то период.
Иветта не столь впечатлительная особа, но и она плюхнулась на стул кулём. Руки сами собой ухватились за складку вязаной салфетки. «Качественно выполнено», — одобрила вязаное изделие пенсионерка. Когда-то она училась вязать крючком такие витиеватые кружавчики. Достигла неплохих результатов, а потом по непонятным причинам охладела к этому хобби. Да наверное, завалили девку работой, времени стало меньше. И снова Иветте захотелось омолодиться лет так на тридцать и не менее того. Захотелось тряхнуть стариной и сплести с помощью стального крючка летнюю кофточку. Когда-то давно у неё красивые фирменные кофточки получались. То было раньше. Только теперь тоже руки зачесались что-то связать. И узор знакомый. Иветта почувствовала физически у себя в руках крючок и нитки. Она находилась, словно в каком-то трансе. И она вязала и не вязала одновременно. Ощущения раздвоились.
Рядом сидела такая же обалдевшая Ирина.
— Ты видишь тоже, что и я? — спросила шёпотом её Вета.
— А что ты видишь? — ответила как можно тише Ирина.
— Вот это окно с розовыми занавесками.
— Обычное окошко и занавески простенькие только шёлковые, — неопределённо хмыкнула мать семейства.
— Там на улице за окном цветёт яблоня! — почти зашипела Иветта.
— Ой, и правда, яблоня цветёт! — взвизгнула не сдержав эмоций, Ирина.
— Девочки, вы я вижу, заскучали? Так я вас сегодня чайком угощу с зефирками, — сладким голосом пропела баба Зина. Она поставила перед гостьями по чашечке чая. О, это были шикарные фарфоровые чашечки! Те самые чашечки, которые буквально просвечивали на свету. Такие же изумительные были и блюдечки. Вот уже на столике появилась очаровательная вазочка, наполненная разноцветным зефиром. От напитка исходил тонкий аромат шоколада и корицы. А зефир пах яблочками молоденькими и очень ранними и оттого особо душистыми. Иветта боязливо подцепила поставленную перед ней чашку негнущимися пальчиками. Другой рукой подхватила почти невесомое блюдечко. Иветта не боялась расплескать на скатерть жидкость, она боялась разбить хрупкую посуду. Пригубила горячий чай и от волнения даже не поняла, что за вкус у него такой. Ирина оказалась посмелее. Она распробовала чай и уже надкусила зефиринку розового оттенка.