Посиделки в летней комнате.

Глава 4. Совсем другая жизнь.

Баба Зина налила Иветте и Ирине ещё по чашке горячего напитка.

— Пейте, девоньки, расслабляйтесь. Не бойтесь, вода дырочку найдёт, — приговаривала бабка и в этот момент совершенно не походила на магическое существо. Обычная такая старушка с добрым морщинистым лицом. Рядом с бабой Зиной Вета сразу почувствовала себя юной. За окном светило ослепительное солнышко, щебетали зарянки — птички такие маленькие с розовыми пузиками.

— Какие обои красивые! И пол из паркетных дощечек сложен, — восторгалась новой обстановкой Ира.

— Баба Зина, как ты это сделала? — задалась справедливым вопросом Иветта.

— Тебе всё скажи да покажи. Обойдёшься! — оборвала любопытствующую даму баба Зина.

— Это что, секрет? — неприятно удивилась Ирина.

— Секрет. Для вас, людей — это большой секрет.

— Значит, никогда и не расскажешь, — вздохнула Ира.

— Так не честно. Люди тоже имеют право кое-что знать, — скривилась Иветта.

— Терпение, граждане хорошие! Раз вы до чужих секретов охочие, то так уж и быть кое-что я вам поведаю. Когда-нибудь, не сейчас и под большим-большим секретом.

Ирина и Иветта после таких слов переглянулись быстро и тут же смущённо уткнулись в элегантные фарфоровые чашечки. У них у обеих сложилось впечатление, словно они подглядывали за кем-то и их застукали.

— Ну что носы-то повесили? Али побазарить больше не о чём, как о зачарованных секретах? — фыркнула баба Зина.

— Да, есть о чём. Моя Янка… Что из неё бестолковой получится? — Ирина подняла на бабу Зину беспокойные глаза.

— Эх, кареглазка ты моя! Нормальная у тебя девка растёт. Капризная, с изюминкой, но ежели будет жить в трудах праведных, то судьба её ждёт прямая да светлая.

— Как это понять — прямая да светлая судьба?

— А так и понимай, что трудиться она будет всю жизнь и получит за это достаток в семью.

— И замуж выйдет?

— И замуж выйдет и детей нарожает А большего не скажу. Не дадено мне такой власти. Не дозволено многого говорить да тайны чужие раскрывать.

Сколько они так сидели, не понял никто, но долгонько. Ирина спохватилась, что детям пора бы из школы явиться. Иветта же вспомнила, что ещё молока для домовёнка не купила да хлеба ей захотелось. Короче, разбежались.

Думали, что расставались на несколько дней, а не получилось. Иветту ноги сами привели снова к родне. И даже не к родне, а бабе Зине. Две ночи она терпела топтание на своей кухне каких-то сложных и непонятных потусторонних сил. А сегодня по утру встала и поняла, что больше не выдержит ничего подобного. Отбросила ложный стыд куда подальше и стеснительность тоже и пошагала в гости в большое семейство. Купила в магазине детям сладкий гостинец и помчалась.

— Иветта, что с тобой приключилось? — вместо приветствия ахнула Ирина.

— Что так заметно? — помрачнела ещё больше Иветта.

— Ты вся сегодня взъерошенная, — оглядывала приятельницу Ирина.

— Будешь тут взъерошенная. Две ночи почти не спала.

— Всё домовой бродит?

— Ага, бродит.

— И молоко не помогло?

— Выпил гад или кошки, не знаю, кто. Спокойней не стало. Кажется, даже хуже стало.

— Пойдём скорее к бабе Зине.

— А удобно?

— Удобно-удобно. Это она посоветовала молока налить в блюдце. Ты ведь в блюдце наливала?

— В блюдце. На столе оставила около чайника.

— И всё равно не помогло… Баба Зина, мы к тебе! — Ирина толкнула дверь в летнюю комнату, и снова на них пахнуло Рождественской сказкой. Поленья потрескивали в камине. Птички щебетали за окном, ну и яблоня цвела, как сумасшедшая. Разбушевавшееся солнышко посылало яркие лучики в окошко. В воздухе витал запах пирогов. Тот самый запах, когда пироги только-только вытащили из духовки. Густой запах вскружил головы у наших дам.

— Баба Зина, ты пироги печёшь? — выдала сходу Ирина.

— Ну как пеку, балуюсь слегонца. Решила сладких с яблоками по-быстрому настряпать, — поделилась баба Зина ближайшими планами. На столе покоилось большое блюдо с пирожками.

— Первую партию уже достала, — похвасталась баба Зина.

— Баба Зина, откуда здесь печка взялась? — Ирина завертела головой в поисках фабрики производства пирожков.

— Да вот же она, — баба Зина показала на скромненькую с виду электрическую духовку. И стояла эта духовочка прямо на камине вместо полагающихся на данном месте больших и красивых часов. Неожиданно!

— Так просто? — разинула рот Иветта.

— Так просто. А как я вам в эту конуру русскую печь со всеми причендалами затолкаю? А? — заворчала баба Зина.

— Ну да, проблематично, — согласилась Иветта, ещё раз с опаской оглядывая помещение. Вдруг что новенькое откроется? Не открылось.

— Я что такая тёмная? Я быстро эту штуку освоила! Ох, и удобная она! Прогресс, одним словом, — речь бабы Зины журчала, словно ручей в лесу булькал. Под неторопливые бабулькины речи дамы присели к столу. Баба Зина наполнила фарфоровые чашечки свеженьким пахучим чаем. Взяли по пирожку. Только после третьего пирожка Иветта вспомнила, зачем рвалась повидать бабу Зину. У неё же по ночам домовой бушует, а она чаи тут распивает, как ни в чём не бывало!

— Баба Зина, у меня проблемы, — промямлила Иветта.

— Ась? — повернулась к ней лицом баба Зина. Вот она смотрит на Иветту добрыми васильковыми глазами. Ну человек, да и только!

— Я напоила домовёнка молоком, а он снова топтался у меня на кухне прошлой ночью. Что мне теперь делать?

— Как что делать? Снова напои его молоком. Парень нервничает, — вздохнула баба Зина. Было непонятно, кого она жалеет, Иветту или капризного домового.

— А ему-то что нервничать? — задала глупый вопрос Ирина. Она потянулась за очередным пирожком, пятым по счёту. Или шестым? Баба Зина глянула на неё и так ласково:

— А ты жуй, жуй, дорогая! — потом повернулась к Иветте. — Не зря парень нервничает.

— Что-то не так? — Иветта не сводила напряжённого взгляда с лица бабы Зины.

— Вот, девоньки, небольшая проблемка нарисовалась, — молвила нараспев баба Зина.

— Какая проблемка? — подскочила на стуле Вета. Баба Зина строго на неё посмотрела, как на место пригвоздила.

— Дело в том, что этот домовой был очень привязан к прежней хозяйке квартиры, — баба Зина снова вздохнула.

— Ему нравилась моя мать?

— Всё немного хуже, — замялась баба Зина. Ей вдруг понадобилось заглянуть в духовку и проверить состояние пекущихся хлебо-булочных изделий.

— Куда уж хуже, — от плохого настроения Иветту даже пирожки с яблоками не спасали.

— Значит, есть куда. Ему, этому домовому нравилась не твоя мать, нравилась прежняя Иветта, — странно заговорила баба Зина.

— Какая ещё прежняя Иветта?

— Ну та, что жила в твоей квартире, — коротко ответила баба Зина. Легче не стало. Ирина сидела рядом и помалкивала. Она переводила напряжённый взгляд с Иветты на бабу Зину и обратно. Вмешиваться не хотелось, себе дороже.

— А я тогда какая Иветта? — Вета требовательно уставилась на бабу Зину. Морочила ей бабка голову.

— Ты сегодняшняя Иветта. Вот и пои поклонника молоком и почаще пои. Время лечит. Ничего, привыкнет.

— К чему привыкнет?

— К тебе привыкнет, девчуля. Ты девка хорошая, животных любишь.

— Со мной что-то не так? — забеспокоилась Вета.

— Всё с тобой нормально

— Тогда в чём не ладно? — не отставала Вета.

— Потом поговорим, не сегодня. Со временем всё проявится. Как проявится, так и поговорим, — жёстко парировала выпад баба Зина.

— Баба Зина, я давно Иветту знаю. Всё с ней нормально, — подключилась к разговору Ирина. Она дожёвывала очередной сладкий пирожок.

— Скажите мне, пожалуйста, девчули, а когда вы сблизились? — хитро прищурила свои голубенькие, как весеннее небо, глазки баба Зина.