Посиделки в летней комнате.

— Нет, не просто. Там преподают вокал.

— Ну вот, опять засада! — в гневе топнула ножкой Янка.

— Давай я тебя заплету. Где шпильки? Сходи сегодня на танцы, а вечером с папой поговорим. Хорошо?

— Ну ладно.

— Мам, я на секцию! — подал голос Вадя.

— Ты поел? В холодильнике сосиски с гречей в кастрюльке были, — опомнилась и захлопотала мать семейства.

— Я их нашёл, подогрел и поел, — отрапортовал старшенький школьник.

— Яночка! Вадик уже на свой спорт пошёл, а ты всё копаешься. Шевелись, барышня!

— Вадьке хорошо! Ему выбирать не надо.

— В чём Ваде хорошо?

— Он ходит на спорт и ходит. А я вся такая талантливая!

— Ты, Яночка, действительно девочка талантливая, — не поняла Ирина, куда клонит дочка. Не поняла, и какой коварный план возник в голове у Янки.

— Я и пою классно и танцую. Может, я знаменитой певицей стану?

— Вечером поговорим, когда папа будет дома. Иди уже. Не опоздай!

— А папа где сегодня? Может, он меня довезёт?

— Папа на подработке. Беги уже!

Ирина присела на стул. Всё вроде нормально, но червячок сомнения глодал её изнутри. Может, это совесть? Ага, она родимая. Но Ирина никому вреда не принесла… Кажется. Баба Зина! Ирина вскочила и направилась в летнюю комнату. Толкнула дверь и попала в пыльный чулан. О-о!

— Баба Зина! Баба Зина! Отзовись!

А в ответ тишина. Нет больше летней комнаты. И всё из-за глупой Наташки. Связалась дура с уголовником. А что? По её прежнему кавалеру тюрьма давно плачет. Может, убить её и дело с концом? Нет, это будет нечестно. Да и кто придушит глупышку? Кто возьмёт грех на душу? Иветта? Не вариант. Неужели баба Зина никогда не вернётся? С ней так классно было, хоть и недолго. Баба Зина что-то передала Иветте. Что за тайны появились у этих двоих? Давно ли у Ирины за спиной начали твориться делишки? Хорошо, если не тёмные. А какие? Надо выведать у Иветты.

Иветта удручённая последними событиями притопала домой. Как там сказала баба Зина? Не беспокоить её целую неделю. Семь дней. Какой ужас! Всю неделю думать о старушке и ничего не знать! Хотя это всего лишь дух зачарованной чурочки. Дух непонятно для чего выструганной деревяшки. Может, заготовка для ручки топора? Господи, о чём она думает? Нашла тему для размышлений. Неделя тянулась долго, словно Вета снова устроилась на работу и каждое утро стонала от необходимости идти на работу и выполнять задания от начальства. Эту неделю она посвятила внуку. Пусть молодые родители немного передохнут от любвеобильного шустрика. Семь долгих дней баба Иветта уговаривала Матвейку сикать в горшок и предварительно снимать штанишки. Попутно Матвей отвыкал от соси. Пустышку паренёк любил почмокать перед сном и когда сильно нервничал. А нервничал он, когда кончались вкусные вафельные конфетки. Китайский детский электромобиль возил паренька по комнате, имитировал шум бензинового мотора, на положенном месте что-то из подобия магнитолы, исправно изрыгало бодрые китайские песенки. Да и какая разница на каком языке? Матвейка всё равно говорил на своей детской тарабарщине и вставлял иногда выученные во взрослом мире слова. «Сося, сопли, яма, папа, биби, Лёва!» — пробивались сквозь помехи знакомые слова. Наверное, нормальной бабушке полагалось думать о благополучии внуков, то есть его, Матвея. Иветта была неправильной бабкой потому, как все эти дни размышляла о летней комнате в Иришкином доме. Всю неделю её беспокоил не востроглазенький паренёк по имени Матвей, а состояние пыльной кладовки в доме многодетной мамаши Ирины. Вот такие дела…

Хотелось накинуть на плечи пальто, всунуть ноги в ботинки и мчаться со всей прыти в гости в дом этого неспокойного семейства. Тем более, что дух деревянной чурочки стенал и плакал, что семейство сбилось с судьбоносного направления. Руки чесались мчаться к ним и настраивать родню на путь истинный. Всё действо тормозил приказ бабы Зины о невмешательстве.

И вот срок истёк. Иветту ноги сами привели к искомому дому. Дом стоял на месте. Уже хорошо. Привычно скрипнула калитка. Высокое крыльцо осталось без изменений. Не заперто.

— Ну как дела? — Иветта робко заглянула в кухню-столовую.

— Как сажа бела, — тихо ответила мать семейства.

— Совсем плохо?

— Ушла наша баба Зина. Как пришла, так и ушла.

— Думаешь, это навсегда? — в Иветте ещё теплилась надежда.

— Не знаю. Надеюсь, что когда-нибудь всё наладится, и мы снова будем пить чай в летней комнате. Надеюсь, что она вернётся., — казалось, Ирина не верила в свои же слова.

— Пойду загляну туда.

— Рискни…

Иветта зашла в летнюю комнату. И это был не чулан замерший в ожидании глобального ремонта. Это была та самая комната, в которой плескалось вечное лето. Раньше плескалось, теперь здесь было темно и мрачно. В камине догорали угольки. В целом в комнате было холодно и промозгло.

— Баба Зина! Ты здесь?

— Здесь, — пыхнуло светлячком из камина.

— Что мне сделать, чтобы всё стало, как прежде?

— Уговори Янку ходить на танцы, — простонало из камина. Облако дыма вылетело из топки. Иветта закашлялась. Дым ел глаза. Подошла к окошку и хотела его приоткрыть, чтобы проветрить помещение. Рука привычно потянулась к оконной ручке. Там за окном сияли звёзды. Огромные яркие и совершенно чужие звёзды. Бездонный безжалостный космос заглядывал в душу пенсионерки. Там за окном не было воздуха. Был только вакуум. Иветта в ужасе отскочила от окна.

— Ты вернёшься к нам баба Зина?

— Пусть Янка танцует, — из камина вместе со словами потянулся в комнату едкий удушающий дым. Иветта замахала инстинктивно руками, но это не помогло. Она выскочила в коридор. Вроде здесь не пахло. Что там с Янкой?

— Ну как? — спросила Ирина.

— Плохо, — Иветта присела за стол. Чаю не хотелось. Без бабы Зины всё было неинтересно. Всё казалось бесполезным и унылым.