Страница 26 из 45
— Ты прикалываешься?
— Нет.
— Ты серьёзно не знаешь, кого ты убила?
— Серьёзно, не знаю, — Иветта поморщилась от дикой головной боли, что накатывала волнами. Явно пора домой, а она ещё и ни в чём не разобралась. Даже не приступила к разборке.
— Ты Колю убила! — громко обвинила Нина в страшном грехе. И так уверенно обвинила.
— Какого ещё Колю?
— Ты дура? Совсем обарзела?
— Да что случилось?
— Ты убила собственного мужа и придуриваешься! — рявкнула со всей дури Нинулька, нисколько не заботясь о соседях. У Иветты от её противного голоса молоточки застучали в висках.
— Я никого не убивала. Ты прекрасно это знаешь. В противном случае я бы сидела в тюрьме.
— Ну не напрямую же! Ты просто его уничтожила, морально воткнула нож в спину.
— Ах, морально! Это меняет дело, — вздохнула с облегчением Иветта.
— Наоборот, это не имеет значения! Мне Коля очень нравился, а ты, тварь, была его недостойна.
— Нина, что ты такое выдумываешь? Я физически не смогла бы этого сделать, — взмолилась Иветта. Это пустой разговор и ничего больше.
— Ты его бросила, подлюга! Его, Николая, больного и безработного! Ты оставила его одного умирать. Ты… ты сволота, каких ещё поискать! — бушевала младшенькая сестрёнка.
— Я никого не бросала, — пролепетала Иветта, и это было чистой правдой. В её мире Николай бодренько набегивал на работу. Там её бывший обзавёлся молодой женой и не очень горевал о ссоре с Иветтой. Денег на сына лишку не давал, но не позволял бедствовать. Иветта и там в своём мире вкалывала — будь здоров!
— Что с Николаем такое случилось, что он вдруг стал больными безработным? -
— А то ты не знаешь?
— Я не помню.
— Что так?
— У меня была амнезия, — бросила Иветта пробный шар. А что? Надо эту версию на ком-то испробовать. Почему не сейчас?
— Ты бросила мужа и усвистала не пойми куда. Несколько лет шарахалась где-то. А Коля так тяжело жил, — застонала Нина.
— Ничего себе! А где был наш сын? — яснее не становилось. Нинулька путала что-то или этот мир совсем вывихнутый.
— Твой сын был при тебе. Ты его потом родителям подкинула. Сказала, что мальчику негде жить. И это при живых родителях! Позор!
— А я где шарахалась? — Иветта так ничего и не поняла.
— Родителям ты говорила, что ездишь на заработки.
— Что и деньги им давала?
— Не знаю. У вас же всё кругом были тайны.
— А Коля что говорил?
— Говорил, что любит тебя, а ты к нему совсем охладела. Понимаешь, он мечтал о семье, о поддержке.
— Я тоже о семье мечтала, — прошептала Иветта побелевшими губами. Кажется, поднялось давление. Действительно пора было отчаливать. Сестрица явно заходила на второй круг и сейчас снова начнёт обвинять в убийстве или ещё в чём другом нелицеприятном. Ничего новенького из неё было не выжать. Картинка беззаветно любящего Иветту Николая не вызывала доверия. Мираж какой-то. Да и Иветте поднадоело слушать ругательства в свой адрес. Продуктивного разговора не получилось. Иветта решила дать дёру.
— Уже поздно. Мне пора.
— А тортик?
— С Мишей чаю попьёшь. Кстати, где он?
— Миша на работе.
— Привет ему от меня, — для порядка высказалась Иветта, но только для порядка. Не одобряла она выбор этой сестры. Ну да, это Нинулькины проблемы. Этот лодырь, этот жирный боров с массивным подбородком имбецила не внушал доверия. В сосуществовании данной парочки творилось что-то неладное. Недаром Нинка так бесилась. В последнее время ей на всё денег не хватало. Хроническая нехватка денежных знаков — плохой признак, признак того, что завышены потребности.
— Подожди, Нина, ответь мне на один вопрос. Всего один вопрос, — Иветта уже добралась до входной двери, а Нинулька уже собиралась выпроваживать гостью вон.
— Слушаю, — смилостивилась Нинулька.
— Вот я продам родительскую квартиру. Мы честно пополам поделим деньги. Я куплю себе другое жильё. Вдруг тебе не поживётся с Мишей. Ты куда пойдёшь? — Вета напряглась. Что ответит сестрица?
— Ты дура, Ветка, что ли? Я к тебе жить пойду! — хахнула Нинка. — У меня же никого не осталось, кроме тебя.
— А если я к тому времени мужика у себя поселю? — Иветта нервно сглотнула. — Ну любовь у меня приключится.
— Я выгоню любого мужика из твоей постели. За волосы вытащу. Ты не имеешь права с кем-то жить!
— Но почему?
— Ты мне по гроб жизни обязана!
— Я так тебе обязана? За что?
— Ты, сволочуга, Колю погубила! А я его любила, очень любила.
— Вы были любовниками? — ужаснулась Вета.
— Ты совсем дура! Я его своим братом считала!
— А при чём тут это? — удивилась Иветта.
— Коля тебя любил, а ты его бросила!
«О-о! Всё сначала. Нет, я больше не выдержу!» — подумала Иветта и окончательно сбежала. Видеть сестрицу уже не хотелось. Желание общаться с ней напрочь отбило поведение истеричной дамы. Однако вопросы остались и вопросы непростые. Повторный визит едва ли сможет исправить положение вещей. Б-р-р! Даже думать не хотелось о повторном визите всерьёз. Хотелось вообще забыть Нинулика, как страшный сон. Когда она успела такой стать? Это встреча Нинки с Мишей так изменила девушку? Или её ещё в роддоме подменили? Может, и подменили невзначай. Это другой мир.
Придя домой, пенсионерка померила давление. Ну точно подскочило. Дополнительная доза таблеток решила проблему. Отпустило. Сердце больше не колотилось в истерике о грудную клетку. Мозги пытались соображать здраво. В голове перестал гудеть электропоезд. Пришло понимание, что с сестрицей надо что-то делать. Надо что-то предпринимать кардинально. В таком режиме ругани и оскорблений Иветта долго не протянет. И напрасно баба Зина обещала грядущую встречу с суженым. Веточка до неё так не доживёт. Перво-наперво, надо надо срочно садиться на диету. Срочно переходить на режим здорового образа жизни. И при чём не на какой-то отрезок времени, а пожизненно! Конечно, красавицей стать Иветта не надеялась, но превратиться в полную жизненной энергии привлекательную женщину, вполне могла. «Об остальном я подумаю утром», — решила Вета.
И подумала. Утром после лёгкой зарядки и не обременённого колбасами и сырами завтрака, Вета отправилась в гости. Нет, там, куда она направлялась, не было сытнее. Там обитала баба Зина.
— Привет! — заявилась к Ирине Вета. — Прошу тебя, пойдём к бабе Зине!
— Что так припекло? Пойдём! Сама хотела предложить. За Наташку я беспокоюсь, — пояснила Ирина.
— А я за себя беспокоюсь.
— У тебя что-то случилось?
— Случилось, Ирочка. Ещё как случилось! Сестра обвиняет меня в убийстве.
— И кого ты убила?
— Я — никого. А вот прежняя Иветта могла укокошить собственного мужа.
— Да что ты говоришь! А с виду милая женщина.
Они вдвоём поспешно ломанулись в летнюю комнату. Так получилось, что застряли в дверном проёме. Дверь, что вела в апартаменты бабы Зины не отличалась шириной. Обе дамы попыхтели, посмеялись и с трудом, но протиснулись во внутрь. За окном сияло солнышко. В камине горел огонь. На столе на вязаной салфеточке на жестяном солидном подносе покоился большой старинный самовар. У самовара был изящный такой носик с прикольным краником. Баба Зина не спрашивая заполняла чашки кипяточком. А потом доливала крепчайшей заваркой из пузатого фарфорового заварочного чайника.
— Пейте, девки, и не нойте, что плохо вас встречаю!
Они покорно пили. А в головах в это время бродили тревожные мысли. Когда все проблемы решатся? Когда вся эта хрень преобразуется во что-то путное?
— Баба Зина, моя сестра Нина считает, что я убийца.
— Ты убийца?
— Та Иветта является убийцей.
— И кого она прикончила?