Не здесь и не тогда

Глава 17

Стоматологическое отделение гудело приглушённо — за стенкой стонал кто-то старый, в коридоре хлопнула тяжёлая дверь, где-то дальше щёлкнула рама окна. Воздух был плотный, мутный от запаха карболки и несмытого железа, всё здесь словно тянуло на себя давнее — привычное, но всё равно чужое.

Феликс стоял у кресла, возился с бормашиной: педаль заедала, ремень то и дело соскальзывал, приходилось ловить его рукой, надеясь, что никто не видит этой неуверенности. Каждое движение — будто под взглядом сразу нескольких человек.

У окна, в полутени, стояла Клавдия Григорьевна, сложив руки на груди. Она смотрела, не мигая, в заледеневший двор, но на самом деле — на Феликса, следя за каждым движением, ловя мелочи. В уголке рта затаилась упрямая складка.

Игорь суетился у шкафа, перебирал инструменты, что-то бурчал себе под нос, голос у него был ворчливый, как у усталого механика:

— Кусачки эти опять ржавые… хоть бы смазали, а то потом сама ж жаловаться будет…

— Не бурчи, — тихо бросила Клавдия, даже не обернувшись. — Лучше смотри, чтобы пациентку не напугал раньше времени.

В этот момент в кабинет ввели женщину в сером платке. Щека у неё была припухшая, губы дрожали, взгляд тревожный, будто она ждала не лечения, а приговора.

— Анна Сергеевна, — представил её Игорь, помогая усесться в кресло. — Вот наш новый врач, Фёдор Серебряков. Из Твери прибыл.

— Из Твери? — она вскинула брови, задержала взгляд на Феликсе, словно пыталась вспомнить, нет ли за ним какой-нибудь тайны. — А чего ж к нам занесло? У нас своих без дела полно.

— Работа, — ровно ответил Феликс, стараясь говорить спокойно, без тени нервозности. — Где дадут, там и живу.

— Ну, — она вздохнула, поёжилась и тяжело опустилась в кресло, держась за щёку. — Если только вы мне эту пакость выдерете. Я уже две ночи не сплю, сил нет.

Феликс надел перчатки — те оказались слишком большими, болтались на пальцах, резина натягивалась только на костяшках. Он взглянул на Клавдию: та кивнула коротко, сдержанно, будто давала сигнал начать экзамен.

Он медленно подошёл, присел рядом с креслом, пальцы ощупывали больной зуб через слой ваты, и весь кабинет будто притих, замер, ожидая первого движения.

— Действуйте, товарищ Серебряков. Покажите, как там в Твери лечат, — сказала Клавдия, холодно, будто оценивая не только его, но и весь воздух вокруг.

Феликс медленно приблизился к креслу, попытался улыбнуться пациентке, но вышло натянуто. Взял мутное зеркало, заглянул в рот — зуб почти не держался, корень разрушен, десна набухла, откуда-то тянуло слабым, знакомым запахом гноя и железа. В голове машинально прокрутились современные приёмы: рентген, антибиотики, аккуратная экстракция, — но здесь всё было иначе. На столе только ржавая бормашина, миска с мутной карболкой и инструмент, которому уже больше лет, чем ему самому.

— Придётся удалять, — сказал он, убрав зеркало и стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Так удаляйте же, что вы мурыжите, — вспылила Анна Сергеевна, стискивая в руках серый платок, будто искала в нём спасение.

Игорь молча протянул щипцы, бросил тихо:

— Осторожнее, товарищ доктор. У этого ручка шатается, не выроните.

Феликс взял щипцы, покрутил в руке, проверил, не выпадет ли часть инструмента на пол. Внутри всё дрожало — не страх, а острое, нервное напряжение: каждое движение словно под прицелом. Любой непривычный жест — и Клавдия сразу заметит, у неё глаз острый.

Он приготовился, сделал надрез десны, движение вышло чуть резче, чем хотел. Анна вскрикнула, дёрнулась всем телом.

— Потерпите немного, — тихо сказал Феликс, стараясь говорить успокаивающе. — Сейчас подействует обезболивающее.

— Эфир-то? — спросила она сквозь зубы, морщась от боли.

— Нет, местное, — вырвалось у него автоматически. — Анестетик.

— Что? — переспросила она, растерянно взглянув на него. — Что вы сказали?

Он замер, на мгновение в комнате стало так тихо, что слышно было, как в углу щёлкнула капля в миску.

— Обезболивающее, — быстро поправился он. — Так, по привычке сказал.

— А-а, — буркнула Анна, нервно усмехнувшись. — Иностранное, наверное. Всё у вас, докторов, заграничное…

Клавдия не шевельнулась, не сказала ни слова — только чуть приподняла бровь, и в этом движении читалось: «Смотрю, слушаю, жду».

Он работал медленно, стараясь не спешить: щипцы заскрипели, упёрлись в шершавую эмаль. Зуб не поддавался сразу — корень держался, как будто цеплялся за жизнь. Феликс изменил угол, чуть сильнее надавил, почувствовал, как инструмент начал скользить, и наконец корень с хрустом вылетел. Анна вскрикнула — звонко, отчаянно, но тут же выдохнула облегчённо, будто вместе с этим зубом вышел и ночной страх.

— Всё, — сказал Феликс, кладя зуб в лоток, показывая, что работа закончена. — Готово.

— Ишь ты, быстро, — хмыкнула Анна, вытирая уголок рта платком. — А теперь что, повязку?

— Сейчас обработаем, — отозвался он, тянуясь за ватой. Банка была почти пуста — остались только несколько серых комочков.

— Игорь, у вас тут с материалами беда, — тихо бросил он через плечо, не отрываясь от работы.

— Да где их взять, — пожал плечами Игорь, подходя ближе. — План не дали, значит, нет. Карболка есть — и то счастье.

Феликс осторожно наклонился к Анне, промыл ранку раствором, стараясь не задеть воспалённое место. Женщина шептала, больше себе, но голос дрожал от надежды:

— А правда, доктор, теперь какие-то новые лекарства есть? Против гноя? Мне соседка говорила, будто в Москве уже дают.

— Ну... — начал он, но тут же почувствовал, что лишнее. — Есть, конечно. Такие… антибиотики.

— Анти… что? — Анна удивлённо приподнялась, посмотрела на него широко.

Сзади послышался шорох: Клавдия подняла голову, её глаза стали острыми, будто режут.

— Что вы сказали? — коротко спросила она.

Феликс застыл, на секунду всё вокруг сжалось.

— А… — он натянуто улыбнулся, не глядя ей в глаза. — Я, это… пошутил. Новое название, антисептик по-нашему.

— А-а, — протянула Анна, успокаиваясь. — Ну, думаю, чудно звучит. Анти… ботики, — рассмеялась и тут же зашипела от боли, сжалась в кресле.

Клавдия не ответила, только взгляд стал холоднее, чуть настороженнее.

Чтобы отвлечь всех, Феликс заговорил первым, голос чуть дрогнул, но он заставил себя говорить буднично:

— Вам бы, конечно, соседние зубы проверить. Возможно, воспаление идёт глубже, по корню. Лучше бы сделать рентген.

— Что сделать? — удивилась Анна, приподнялась на локте.

— Ну… снимок, — быстро поправился он. — Есть такой аппарат, просвечивает.

— Ой, — Анна усмехнулась, махнула рукой. — Чудеса! Через щёку смотреть будете, доктор?

Игорь фыркнул, посмеиваясь, а в голосе у него прозвучала что-то тёплое:

— Слышала, Клавдия? Наш Фёдор, гляди, из будущего! Через щёку смотреть собрался!

Клавдия не улыбнулась. Она только сузила глаза и на секунду задержала взгляд на Феликсе — холодный, выжидающий, будто задавала немой вопрос: «Кто ты, на самом деле?»

— Замолчи, Игорь, — отрезала Клавдия, и голос её вмиг сделал комнату теснее. Она медленно повернулась к Феликсу, изучая, будто проверяя на свет каждую черту лица. — Интересно, откуда у вас такие сведения, товарищ Серебряков?