Страница 31 из 101
Феликс аккуратно взял щипцы, нащупал среди инструментов тонкую зондовую иглу, вяло улыбнулся пациенту — поддержать, не спугнуть, сделать вид, что всё идёт как надо. Внутри же было только холод и та самая мысль: «Делай вид, что ты здесь давно. И никто не узнает».
— А спирт где?
— Кончился, — отозвался Игорь. — Будет через неделю. Карболка есть.
Феликс сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. Пальцы чуть дрожали, но он заставил себя дышать ровно, не спеша.
Он работал осторожно, не торопясь — как учился когда-то, только теперь с каждым движением приходилось вспоминать, что у него под руками совсем не современная техника. Щипцы скользили, но держались крепко, зеркало почти не помогало — мутное, всё в пятнах, приходилось угадывать на ощупь. Мужчина зашипел, стиснул подлокотники, но не выругался, терпел, только тяжело дышал через нос.
Когда зуб, наконец, выскочил с характерным щелчком, Феликс вытер лоб тыльной стороной ладони. Дыхание сбилось, но он не выдал себя, только коротко сказал:
— Готово.
Пациент осторожно сплюнул в миску, глухо хмыкнул, посмотрел на Феликса искоса, будто не сразу поверил:
— Быстро. Не больно почти, — пробормотал он, удивлённо, словно такого не ожидал.
— Вот и отлично, — бросил Игорь, бодро махнув рукой. — Иди, полощи карболкой, не заглоти только, а то сам знаешь.
Мужчина вышел, всё ещё держась за щёку. В кабинете стало чуть тише, только воздух зазвенел ещё сильнее. Игорь хлопнул Феликса по плечу — по-дружески, с одобрением.
— Ну, неплохо. Только Клавдия потом придёт, проверит. Она любит наблюдать.
— Зачем?
— А ты как думал? Тут всё под учётом. Кто как лечит, кто с кем говорит. Глаза у неё везде.
Феликс почувствовал, как в груди снова поднимается тревога.
— Она с властями связана, да?
— Говорят, у неё брат в комитете, — шепнул Игорь, оглядываясь. — Так что поосторожнее.
Из коридора послышались чёткие, быстрые шаги — Клавдия Григорьевна возвращалась, каблуки постукивали по доскам в строгом ритме.
— Молодец, — сказала она сухо, окинув взглядом мужчину, который как раз выходил из кабинета, прижимая щёку. — Вроде бы не напортачили.
— Спасибо, — тихо ответил Феликс, не встречая её взгляда.
— Не торопитесь благодарить, — отрезала Клавдия, задержавшись у порога и в упор посмотрев ему в глаза. В её взгляде было что-то тяжёлое, изучающее. — Мы ещё присмотримся.
Она ушла, не оглядываясь, и в воздухе остался её резкий, аптечный запах духов — что-то между камфорой и пижмой, запах, который невозможно спутать. Он цеплялся к одежде, к коже, будто пометка: была здесь, запомнила.
Игорь покачал головой, чуть улыбнулся, словно извиняясь:
— Видишь, я же говорил. Она никому сразу не верит. Тут все под лупой.
Феликс сел на низкий табурет, осторожно положил щипцы на стол. Металл в руке ещё чуть вибрировал, но он понимал — это не инструмент дрожит, а он сам. Пальцы покалывало, словно их только что отморозили.
Из коридора донёсся приглушённый шёпот. Игорь, перегнувшись через порог, говорил с другим санитаром:
— Гляди, как ловко зуб выдрал. Только странный он какой-то, этот Серебряков. Не по-нашему. Не здешний.
Феликс сделал вид, что не слышит, уставился в стол, медленно расправляя халат. Но внутри уже знал — теперь каждое его движение будут отмечать. Наблюдение началось, и эта мысль гудела в голове, словно комар под лампой.