Княгиня из будущего

Глава 68. Гарем как поле боя

Женские половины наполнялись глухим, будто подземным гулом — приглушённые шорохи тяжелых юбок, отрывистые смешки, тонкие, затухающие в стенах шепоты. Сквозь густой воздух пробирался сладковато-кислый запах прокисшего мёда, и пряное, резкое облако дыма тянулось от низкого, чадящего очага. В этом хаосе движений и звуков рождалась внезапная тишина, плотная, как каменная плита, нависшая посреди комнаты.

Рогнеда стояла у большого дубового стола, заваленного тяжёлыми отрезами тканей — суровых, плотных, с темным ворсом. Её фигура была пряма, будто выточена из дерева, плечи острые, будто обнажённое лезвие, подбородок выставлен упрямо, с некой вызовом. Лицо её оставалось спокойным, но в зрачках застыло что-то холодное, неумолимое. Левой рукой она держалась за край стола, в пальцах заметно побелели костяшки.

Кира замедлила шаг у порога, незаметно задержав дыхание. Слуги у входа, будто ощутив невидимую команду, быстро расступились, отступая в тени стен. Один из молодых слуг, весь в серых пятнах пыли, поклонился слишком низко, коснувшись полом кончиков пальцев, другой — напротив, еле склонил голову, и сразу бросил взгляд украдкой, желая угадать, кто из двух женщин — хозяйка ли, гостья ли — заметит его первую ошибку.

В помещении было холодно, несмотря на огонь; сырость стояла тяжёлая, и даже свет казался мутным, будто сквозь затянутые влагой оконца. Каждое движение — шаг, вздох, жестикуляция — отдавались эхом на тяжёлых балках под потолком.

— Опять пришла? — Рогнеда произнесла это, не удостоив Киру взглядом. Голос её прозвучал глухо, будто за затянутой тучей. — Ну… хоть молчишь. Это правильно, — добавила она, с чуть заметным презрением в интонации.

Кира шагнула вперёд медленно, будто на каждый шаг приходилось тратить силы. Под подошвами половицы отдавали короткой дрожью, в комнате становилось слышнее дыхание. Она остановилась почти вплотную к столу, чувствуя холод дерева сквозь воздух.

— Мне сказали, ты меня звала, — проговорила Кира, не понижая голоса, но и не возвышая — слова падали ровно, как капли дождя.

— Да, — резко отозвалась Рогнеда и наконец метнула на Киру взгляд — из-под густой чёлки, с оттенком явной досады. — Чтоб объяснить кое-что. Тут… порядок. Его надо соблюдать. Ты пока не поняла, — каждое слово будто рубилось топором, в паузах слышалось дыхание, тяжёлое, чуть раздражённое.

— Порядок? — Кира произнесла это почти шёпотом, но голос не дрогнул, а только стал глуше.

— Да, — Рогнеда обернулась к ней полностью, тяжело развернув плечи. — В женских половинах я первая. Понимаешь? — голос был твёрд, с примесью холода, и в движении головы чувствовалась привычка командовать.

Кира не ответила — взгляд её зацепился за узор на скатерти, пальцы сжались в складке платья, но лицо оставалось всё таким же ровным.

Рогнеда вытянула подбородок ещё выше, словно это могло прибавить ей роста, и в глазах вспыхнула нетерпеливая усмешка.

— Ты тут… кто? Ну? — бросила она с нажимом, выжидая.

— Княгиня, — Кира ответила негромко, ровным голосом, не отводя взгляда, хотя сердце застучало быстрее.

Рогнеда хрипло, резко рассмеялась, словно воздух сам толкнул её к этому смеху.

— Княгиня… ты? Ох, да брось, — усмехнулась она, губы искривились презрением. — Ты ж… смердовка. С земли своей. Бог весть откуда взялась, — последние слова были сказаны тише, с почти осязаемой злостью, будто Рогнеда хотела обидеть глубже.

Кира чувствовала, как что-то сжимается внутри — тугая, ледяная боль медленно поднималась от груди к горлу, но она не дала ей прорваться наружу, лицо оставалось непроницаемым, только веки чуть дрогнули.

— Я здесь по его воле, — Кира произнесла негромко, стоя всё так же неподвижно.

— По его воле сидят многие, — резко перебила Рогнеда, не давая ни секунды на паузу. — И что? Это не делает тебя выше, — в голосе звучало раздражение, почти злость, как будто каждое слово приходилось выталкивать с усилием.

В дальнем углу, где теснились варяжки, лениво потягивая мёд из тусклого кубка, сидела Олюва. Она усмехнулась, не вставая, и бросила через плечо:

— Дай ей время. Может, научится, — голос её был с ленцой, губы тронула насмешка, взгляд скользнул по Кире, потом вернулся к кубку.

— Молчи, — коротко отрезала Рогнеда, даже не повернувшись к ней. — Ты вообще пьёшь целыми днями.

Олюва только фыркнула, пожала плечами и махнула рукой:

— И что? Я хоть знаю, кто я, — проговорила она, отвернувшись, будто разговор касался кого-то третьего.

Рогнеда щёлкнула пальцами, взгляд стал требовательным. Из полутени к столу подошла служанка. Рогнеда указала пальцем на сложенный белый шёлк:

— Вот это… это мне. Только мне. Не смейте больше тратить хорошую ткань на кого-то ещё, — в голосе не было ни капли сомнения, только усталое раздражение.

Служанка перевела взгляд с Рогнеды на Киру, потом медленно опустила глаза к полу, плечи съёжились.

— Но князь говорил… — начала она, чуть слышно.

— Князь не разбирается в женских вещах! — рявкнула Рогнеда, и служанка вздрогнула. — Ткани я беру первой. Всё.

Кира стояла неподвижно, и только голос её выдал внутреннее напряжение:

— Я не спорю, — тихо сказала она.

— Конечно, не споришь, — презрительно усмехнулась Рогнеда, прищурившись. — Ты ж не понимаешь, где находишься. Здесь прежние жёны сидели как надо. И я тоже сидела. А ты пришла… и смотришь так, будто тебе что-то тут принадлежит, — последние слова были сказаны с особой злобой, через сжатые зубы.

— Я ничего такого не говорила, — спокойно ответила Кира.

— Но думаешь, — резко перебила Рогнеда. — Думаешь. Вижу, — взгляд её стал колючим, и в глазах сверкнуло что-то опасное.

Кира крепче сжала руки за спиной, ногти впились в ладони.

«Она ждёт, когда я сорвусь. Хочет услышать хоть одно лишнее слово».

— Что ты хочешь? — голос Киры остался ровным, в нём не дрогнуло ни одной ноты.

— Чтоб тут всё было ясно, — ответила Рогнеда, чуть подавшись вперёд. — Я — первая. Ты — нет. Ты — последняя. Поняла?

— Нет, — Кира выпрямилась, голос был спокоен, почти отрешён.

В зале повисла короткая, острая тишина — кто‑то из слуг негромко ахнул, по комнате прокатилась волна шёпотов. Даже Олюва, с ленцой поднимавшая кубок, теперь пристально смотрела на Киру, как на что-то неожиданное.

Рогнеда застыла, лицо напряглось, скулы заострились, в глазах мелькнуло нечто похожее на изумление.

— Что? — голос Рогнеды сорвался, в нём зазвучал металл.

— Нет, — Кира повторила спокойно, глядя прямо перед собой. — Я не последняя. И не первая. Я… просто здесь. И всё, — сказала она, не отводя взгляда, будто ставила точку.

— Да ты… — Рогнеда шагнула к ней, лицо побледнело от злости. — Ты вообще кто? Тебя в Полоцке за стол бы не посадили! — голос взвился, стал резким.

— Мы не в Полоцке, — коротко ответила Кира, и в словах прозвучала усталость, смешанная с каким-то внутренним вызовом.

— Совсем страх потеряла? — Рогнеда почти прошипела, будто укусила.

Кира молчала, взгляд её стал ещё холоднее, плечи напряжённые, руки снова сжаты за спиной.

Рогнеда ударила пальцем по столу, резонанс от удара прокатился по доскам.

— Слушай сюда. Я от княжего рода. Я родилась княгиней. А ты… никто, — слова вылетали с каждым выдохом, как короткие приказы.

— Хорошо. Пусть я никто, — согласилась Кира, не дрогнув ни голосом, ни взглядом.