Княгиня из будущего

— Я… шёл два дня, — прошептал он. — Через лёд… через Зимнюю Тропу. Меня ловили… двое. — Он показал на разорванный рукав, где ткань висела лохмотьями. — Камнем по руке дали. Думали, я рыбак.

— Кто? — спросила Кира, её голос был тихим, но острым, как удар клинка.

— Люди боярина Рарога, — ответил гонец, его глаза забегали. — Они караулят каждую тропу. Вас запирают, княгиня… совсем.

Кира кивнула, её движение было коротким, едва заметным.

— Записка где? — спросила она.

Гонец сунул руку за голенище сапога, его пальцы дрожали, когда он вытащил маленький, скрученный в трубочку кусок промасленной бересты, перевязанный грубой нитью. Не глядя на Киру, он протянул свёрток. Кира взяла его, зубами рванула нить, развернула бересту. Её глаза пробежали по строкам, вырезанным мелкими, неровными буквами. Она застыла, её дыхание замерло, а пальцы сжали бересту сильнее.

— Что там? — шепнул гонец, его голос дрожал, а глаза расширились, как у загнанного зверя.

Кира подняла палец, приказывая молчать. Она перечитала строки, её лицо осталось неподвижным, но в глазах мелькнула тень тревоги.

— Сядь, — сказала она наконец, её голос был твёрдым.

Гонец сполз по стене на пол, его ноги подкосились. Он сел, прижавшись к холодным доскам, его тело дрожало от усталости и холода. Кира стояла, держа бересту на вытянутой руке, словно боялась, что слова с неё переползут на кожу.

— Ты уверен, что шёл один? — спросила она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь.

— Да, — гонец замотал головой, его обледеневшие волосы качнулись. — Через лёд, через кусты… Если бы кто следил, я бы слышал. Там пусто. Только ветер.

Кира кивнула медленно, её глаза не отрывались от его лица.

— Хорошо, — сказала она.

Она подошла к маленькой плошке с тлеющими угольками, стоявшей в углу каморки. Наклонившись, она поднесла бересту к огню. Масляная пропитка вспыхнула мгновенно, пламя жадно лизнуло бумагу, и строки начали исчезать в чёрном пепле.

Гонец дёрнулся, его глаза расширились.

— Вы… совсем? — прошептал он. — Я ж не помню! Я не смотрел!

— И правильно, — ответила Кира, её голос был холодным. — Так надо.

Она смотрела, как огонь пожирает слова Малуши, её лицо оставалось неподвижным. Пламя коснулось пальцев, лизнув кожу, но Кира лишь дёрнула ладонь, не издав ни звука.

— Скажите… хоть чуть-чуть… что там было? — прошептал гонец, его голос дрожал. — Хорошее? Плохое?

Кира медленно обернулась, её глаза встретились с его взглядом.

— Ты обратно не пойдёшь, — сказала она. — Нынче — нет.

Гонец сглотнул, его лицо побледнело ещё сильнее.

— Но Малуша сказала — я должен вернуться! — прошептал он. — Она ждёт!

Кира наклонилась ближе, её лицо оказалось в тени, но глаза блестели, как сталь.

— Если выйдешь за порог — тебя схватят на первом углу, — сказала она. — Утопят. Или перережут на заднем дворе. Ты понимаешь, что за тобой следили?

Гонец замер, его губы задрожали.

— Но… я тихо… я полз… — пробормотал он, его голос был полон отчаяния.

— Они знают, что кто-то ходит, — перебила Кира. — Не знают — кто. Но если увидят тебя около терема — догадаются.

— Что… мне делать? — спросил он, его глаза наполнились страхом.

Кира присела перед ним на корточки, её платье зашуршало, коснувшись пола.

— Сиди здесь, — сказала она. — До рассвета. Потом я скажу страже, что ты — человек из Пскова. Прислали муку считать. Придумай имя. Псковское.

Гонец дрожал, его руки сжимали края кафтана.

— Княгиня… скажите… Малуша… что… — начал он, но голос сорвался.

— Она жива, — сказала Кира тихо, её голос был твёрдым, как камень.

Гонец закрыл глаза, его трясущаяся рука перекрестилась, пальцы дрожали.

— И что… она сказала? — спросил он, его голос был полон надежды и страха.

Кира опустила взгляд, её пальцы сжали край платья.

— Дала имена, — сказала она. — Предателей. Тех, кто ещё не пал. Тех, кто ждёт вести от Владимира. И тех, кто продал Новгород Ярополку.

Гонец выдохнул шумно, его плечи опустились.

— Она… всё знает… — прошептал он.

— Видит дальше, чем они думают, — ответила Кира, её голос был холодным, но в нём чувствовалась горечь.

Пауза повисла в каморке, тяжёлая, как дым.

— А вам… что она написала? — спросил гонец, его голос дрожал. — Про вас?

Кира посмотрела на тлеющие угольки, её лицо стало неподвижным.

— Одно слово, — сказала она.

— Какое? — спросил он, его глаза расширились.

— «Держись», — ответила Кира, её голос был тихим, но твёрдым.

Гонец вдохнул, будто это слово ударило его, как нож.

— Княгиня… вы сможете? — прошептал он.

— Смогу, — ответила она. — Потому что выбора нет.

Снаружи раздались шаги стражи, тяжёлые, чёткие, их сапоги скрипели по деревянной лестнице. Кира жестом приказала замолчать, её рука замерла в воздухе. Они ждали, затаив дыхание. Шаги стихли, удаляясь вглубь терема. Кира опустила руку, её глаза вернулись к гонцу.

Она взяла кусок старого меха, лежавший на лавке, и положила его на колени гонцу.

— Ложись, — сказала она. — Спи. Хоть час.

Он покачал головой, его глаза блестели от слёз.

— Я не усну… — прошептал он.

— Сможешь, — ответила Кира. — Ты дошёл. Ответил за весть. Теперь моя очередь.

Гонец медленно лёг, его плечи дрожали, но он прижался к меху, будто искал тепла.

— Княгиня… передайте ей… что я дошёл, — прошептал он, закрывая глаза.

— Передам, — ответила Кира, её голос был твёрдым.

Гонец выдохнул, его тело обмякло, и он затих. Кира осталась у угольков, её глаза смотрели на тлеющий огонь.

«Держись», — повторила она мысленно, и это слово резало, как нож.

Она подошла к двери каморки, прислонила ладонь к холодной доске, её пальцы коснулись шершавого дерева.

— Я держусь, — прошептала она. — Пока хоть кто-то идёт. Пока хоть кто-то жив.

Пламя в плошке треснуло, бросив слабый отблеск на стены. В каморке пахло сгоревшей берестой, дымом и начавшейся войной.

Кира не спала. Она сидела на узкой деревянной лавке, покрытой грубой тканью, согнувшись так, чтобы Братислав покоился у неё на груди. Его тёплое тельце вздымалось с каждым вздохом, а маленький нос хлюпал во сне, нарушая тишину светлицы. Комната была тесной, с низким потолком и стенами, покрытыми потемневшей от времени резьбой. У очага тлела лучина, её слабый свет бросал дрожащие тени на глиняный пол и на тяжёлые занавеси у окна. Тишина в светлице была густой, почти осязаемой, и лишь редкое потрескивание огня напоминало о жизни.

Дверь скрипнула, тихо, но резко, как предостережение. Кира вскинула голову, её глаза сверкнули в полумраке.

— Это я… — раздался робкий девичий голос из-за двери, дрожащий, будто его хозяйка боялась собственного звука. — Княгиня… можно… я быстро… только воду поставлю…

— Ставь, — ответила Кира, её голос был спокойным, но твёрдым.

Дверь приоткрылась, и в светлицу боком вошла девушка, худенькая, в простом платье из серого льна. Она двигалась осторожно, словно боялась потревожить воздух. В руках она держала глиняный горшок, который поставила на раскалённые камни у очага. Её пальцы дрожали, горшок чуть не выскользнул, и она поспешно поправила его, бросив быстрый взгляд на Киру.