Княгиня из будущего

— Сами, — подтвердил толстошеий, хрустнув пальцами. Его голос был грубым, уверенным. — Мы люди опытные. Были у великих князей. Знаем, как дела вершатся.

Кира чуть подалась вперёд, её глаза встретились с его взглядом.

— Значит, вы хотите, чтобы я согласилась на сдачу Новгорода? — спросила она. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая угроза.

— Не на сдачу, — поспешно вставил новый, тот, что был грязнее. — На мир. На благо детей. Вашего и нашего. — Он кивнул на дверь, будто за ней стояли их семьи, хотя Кира знала, что там лишь стражники, молчаливо стоявшие у стен.

Кира выдержала паузу. Её взгляд был холодным, как сталь, и бояре, почувствовав его тяжесть, заёрзали на стульях.

— А если я скажу «нет»? — спросила она наконец.

Толстошеий поднял брови, его лицо исказилось в удивлении, будто он ждал чего угодно, но не этого вопроса.

— Тогда народ решит сам. Без вас, — сказал он, его голос был тяжёлым.

— Мы не враги вам, — поспешно добавил седой, его тон стал делано мягким. — Просто время такое. Надо понимать, что да как.

— Вы не хотите, чтобы тут начались волнения. Народные, — вставил новый, сделав жест рукой, будто отмахивался от мух. Его голос был низким, угрожающим.

Кира медленно взяла кубок и провела пальцем по его ободу. Её движения были неспешными, почти ленивыми.

— Вы угрожаете мне? — спросила она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась сталь.

Бояре замялись, их лица напряглись, глаза забегали.

— Никто не угрожает, — буркнул толстошеий, его голос был грубым. — Мы объясняем.

— Мирно говорим, — добавил другой, но его тон был фальшивым, как дешёвая монета.

— Советом делимся, — закончил седой, его губы дрогнули в ухмылке.

Кира поставила кубок на стол. Звук, тихий, но резкий, разнёсся по горнице, заставив бояр вздрогнуть.

— Понятно, — сказала она. Затем повернулась к стражнику, стоявшему у двери. — Принеси ещё мёду. Мужам нужно много говорить. Пусть горло не пересыхает.

Бояре замолчали, их лица стали настороженными. Толстошеий нахмурился, его кулаки сжались.

— Княгиня, мы серьёзно, — сказал он. — Это не игра.

Кира повернулась к нему, её взгляд был холодным.

— А я где-то смеюсь? — спросила она.

— Вы тянете время, — вставил новый, тот, что был грязнее. Его глаза встретились с её взглядом, и в них мелькнула злоба. — А время сейчас — кровь.

— Верно, — кивнула Кира. — Поэтому говорите чётче. Что вы пообещали Ярополку? Когда отправится ваше посольство? Кто пойдёт во главе?

Её вопросы прозвучали спокойно, будто она спрашивала о цене рыбы на торгу. Но бояре дёрнулись, их лица выдали растерянность.

— Мы… — начал седой, но осёкся, его пальцы сжали кубок.

— Просто хотим… — попытался второй, но замолчал, не найдя слов.

— Княгиня, это не ваше дело, — перебил толстошеий резко, его голос был грубым, почти рычащим.

Кира кивнула, её лицо осталось неподвижным.

— Хорошо. Раз не моё — можете не рассказывать, — сказала она.

Тишина повисла в горнице, тяжёлая, как камень. Бояре переглянулись, их глаза выдавали, что они сказали больше, чем хотели.

— Ладно, — седой потёр лоб, его пальцы оставили грязный след на коже. — Мы договорились. Три ладьи. С десятью людьми на каждой. Пойдём завтра на рассвете.

— То есть вы торопитесь, — уточнила Кира, её тон был холодным.

— Ярополк сказал: кто первый встанет в его ряды — тот сядет рядом. Не под ногами, — ответил толстошеий, его глаза блестели жадностью, а голос дрожал от возбуждения.

Кира сделала вид, что задумалась, её пальцы коснулись края стола.

— Интересно, — сказала она тихо.

— Интересно? — переспросил толстошеий, хмыкнув. — Это вашу жизнь спасёт. Город спасёт.

Кира поднялась, её движения были медленными, выверенными. Её платье зашуршало, а тень от её фигуры упала на стол, заставив бояр напрячься.

— Когда решу — позову вас, — сказала она.

— Решите сейчас, — бросил новый, тот, что был грязнее. Его тон был угрожающим, без маски уважения.

Кира подняла руку, и в тот же миг шестеро стражников шагнули вперёд. Их шерстяные кафтаны зашуршали, мечи блеснули в свете лучины, отражая огонь. Бояре вздрогнули, страх скользнул по их лицам, как тень.

— Я вас позову, — повторила Кира, её голос был твёрд, как камень. — А пока выйдите. И подумайте, что ещё хотите рассказать. Завтра выслушаю новые советы.

Седой открыл рот, но увидел меч у двери и закрыл его.

— Ладно, княгиня. Мы придём, — буркнул он, его голос был полон злобы.

— Мы ещё поговорим, — добавил толстошеий, глядя на неё исподлобья.

— Конечно, — ответила Кира, её голос был холодным. — Записывайте, чтобы ничего не забыть.

Бояре выходили по одному, их шаги были тяжёлыми, дыхание — шумным. Дверь закрылась за ними, скрипнув напоследок. Горница погрузилась в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием лучины. Кира стояла неподвижно, её глаза смотрели на дверь, будто видели сквозь неё. Затем она прошла за стол, нагнулась и достала из-под лавки тонкую полоску бересты. Села, разгладила её пальцами, взяла уголь и начала писать резкими, короткими штрихами:

«Седой: завтра на рассвете.» «Толстошеий: связь с Ладогой.» «Новый (грязный): знает подробности. Угрожает прямо.» «Все: готовы действовать без моего слова».

Закончив, она свернула бересту, подняла половицу у стены и спрятала записку в тайник. Утрамбовала доску, проверила, не шатается ли. Встала, её движения были спокойными, но в них чувствовалась напряжённость.

«Давят. Испуганы. Будет хуже», — подумала она.

Она подошла к окну, где за узким проёмом шёл снег. Белые хлопья падали медленно, скрывая следы на улице, но не имена, которые она держала в памяти. Она собиралась запомнить их всех.

Кира только уложила Братислава на мягкий тюфяк, покрытый грубой шерстяной тканью, как за дверью каморки раздался тихий, едва слышный звук — словно мышь царапнула ногтем по дереву. Это не был стук своих, привычный и уверенный. Звук был чужим, осторожным, полным тревоги. Кира вздрогнула, её сердце сжалось. Левой рукой она нащупала нож, спрятанный под подушкой, холодная рукоять легла в ладонь. Правой рукой она прикрыла рот, чтобы дыхание не выдало её за дверью.

— Княгиня… ради Бога, откройте. Быстро, — раздался сдавленный шёпот, хриплый и незнакомый.

Кира шагнула к двери, её босые ноги бесшумно коснулись холодного пола.

— Кто это? Имя. Быстро, — прошипела она, её голос был острым, как лезвие.

— От Малуши… откройте, пока стражу нет. Они ушли вокруг, я успею, — ответил голос, дрожащий от усталости и страха.

Кира дёрнула щеколду, её пальцы двигались быстро, но точно. Дверь приоткрылась, и в узкую щель ввалился человек — худой, измученный, с грязной одеждой, покрытой пятнами снега и земли. Его брови были обледеневшими, а рукав кафтана разорван, обнажая покрасневшую кожу. Он захлопнул дверь спиной, прижавшись к ней, его грудь тяжело вздымалась, а дыхание вырывалось с хрипом.

— Тихо! — Кира подняла ладонь, её глаза сверкнули в полумраке. — Тут слышно всё. Если сверху шаги — молчать.

Гонец кивнул, его лицо было бледным, как полотно, глаза — широко раскрытыми, полными ужаса. Он прижал руку к груди, пытаясь унять дрожь.