Страница 138 из 475
В светлице не спадала вязкая, устойчивая духота; кажется, даже стены дышали ею, удерживая в себе густой аромат ромашки, вкрадчивый дым от очага и тонкую, чуть кисловатую нотку простокваши, давно впитавшуюся в тряпки и доски. Под потолком, среди паутины и засаленных балок, висели тяжёлые пучки сушёных трав — сквозь них пробивался рассеянный свет, окрашивая воздух в мягкое, тёплое золото.
За лавкой сидели три женщины, каждая словно была здесь отведённой ролью. Самая юная из них, едва ли старше девицы, с острыми плечами, тонкими руками, и лицом почти прозрачным — под глазами лежала тень недосыпа, а пальцы нервно перебирали край платка. Рядом, чуть в стороне, устроилась вдова: тёмное платье облепляло её худую фигуру, а на коленях, плотно прижавшись, дремал ребёнок с распухшими веками, вполголоса поскуливая сквозь сон. Третья — рослая, дородная, с широкими скулами и усталым, потемневшим взглядом — держала спину прямо, опершись локтем о лавку, и не сводила глаз с Киры, будто искала в ней ответ на неозвученный вопрос.
Кира, не оборачиваясь, осторожно разливала горячий отвар по низким, шероховатым глиняным чашкам. Каждый её жест был точен, выверен: тонкая струя тёмного настоя, едва заметный пар, медленный круг по столу — движение повторялось с особым, хозяйским вниманием, будто в этом простом деле заключалась для неё особая важность и покой.
— Пейте, но осторожно, отвар горячий, — сказала она.
— Что это за отвар? — спросила молодая женщина. — Пахнет так, словно мокрое сено.
— Это зверобой с небольшой добавкой полыни, — ответила Кира. — Твой желудок слабый, этот отвар поможет.
— Откуда ты знаешь о моём желудке? — удивилась девушка.
— Я вижу это по твоим бледным губам и холодным пальцам, — объяснила Кира.
— А, — протянула девушка. — Возможно, ты права. У нас дома холодно, отец экономит дрова.
— Твой отец купец?
— Да, он торгует воском, — ответила девушка. — Сейчас он в долгах, но говорит, что весной всё отобьёт.
— Где он взял долг?
— У варягов, — ответила девушка. — Он говорит, что они терпеливые.
— Варяги никогда не бывают терпеливыми, — вмешалась вдова. — Они терпят, только пока им выгодно.
— А что потом?
— Потом они приходят ночью, без шума, — тихо ответила вдова.
Молодая девушка побледнела, её лицо изменилось.
— У нас не такие варяги, — возразила она. — Наши добрые, они сами обещали подождать до летнего торга.
Кира поставила свою чашку на лавку.
— Добрые, говоришь? — спросила она. — Как их зовут?
— Один — Рагнар, а другой, кажется, Торстен, — ответила девушка. — Высокий, в сером плаще.
— С топором за поясом?
— Да, но он его не доставал, — сказала девушка.
— Пока не доставал, — заметила Кира. — Значит, ждёт своего часа.
Женщины переглянулись, ощутив напряжение.
Ребёнок на руках у вдовы закашлялся. Кира подошла, наклонилась к нему.
— Сколько ему лет?
— Год и два месяца, — ответила вдова. — Он всё время кашляет, ночью не спит, горло хрипит.
— Молоко он пьёт?
— Только моё, — ответила вдова.
— Ты ешь слишком мало, — сказала Кира. — В тебе почти нет сил, одна вода. Тебе нужно есть мясо, ячмень и пить укропный отвар.
— Мяса у меня нет, — сказала вдова. — И мужа тоже нет.
— Кто тебе помогал?
— Никто, — ответила вдова.
Кира достала из ларца небольшой мешочек и протянула его вдове.
— Здесь трава от кашля, — сказала она. — Завари её, и через день ребёнку станет легче.
— Спасибо, княгиня, — сказала вдова. — Но у меня нет денег…
— Деньги не нужны, — ответила Кира.
Молодая девушка посмотрела на неё с любопытством.
— Ты всех так принимаешь?
— Нет, только тех, кто приходит сам, — ответила Кира.
— А если я приведу свою тётку? — спросила девушка. — Она болеет.
— Пусть она придёт сама, — сказала Кира.
— А если она не захочет? — продолжала девушка. — Она боится, говорит, что княгиня не станет слушать простых людей.
— Пусть боится, — ответила Кира. — Но ты всё равно приведи её.
Сестра боярина, до того молчавшая, тихо откашлялась.
— У меня дело не совсем в болезни, — сказала она, но замялась. — Хотя иногда у меня бывают кровотечения, без определённого срока.
— Давление чувствуешь?
— Не знаю, — ответила женщина. — Только ощущаю слабость, а бабы шепчутся, что меня сглазили.
— Сглазить могут только глупцов, — отрезала Кира. — У тебя другая причина.
— Какая? — спросила сестра боярина.
— Твои глаза мутные, губы сухие, — сказала Кира. — Ты теряешь кровь, тебе нужен отвар из крапивы и зверобоя.
— Я думала, это грех, — сказала женщина.
— Нет, это просто нехватка железа в организме, — ответила Кира.
— Какого железа? — удивилась сестра боярина.
— Я объясню позже, — сказала Кира.
Сестра боярина кивнула, принимая ответ.
— Можно ещё спросить? — сказала она. — Говорят, твой князь ввёл новую пошлину для варягов на пристани. Это правда?
Кира слегка подняла голову.
— Кто это говорит?
— Мужчины шепчутся, — ответила женщина. — Говорят, князь хочет брать больше, чем брал Святослав, и варяги злятся.
— Пусть злятся, — ответила Кира.
— А если они поднимут бунт? — спросила сестра боярина.
— Тогда они утонут в Волхове, — спокойно сказала Кира.
Вдова опустила глаза, словно испугавшись этих слов.
— Они могут прийти ночью, без шума, — тихо сказала она.
— Они не дойдут, — ответила Кира. — Я знаю, кто у них главный на торге.
Молодая девушка вскинула брови.
— Кто же это?
— Тот самый Торстен в сером плаще, — ответила Кира. — Если твой отец ему должен, передай, чтобы не скрывался, а пришёл ко мне.
— К тебе? — растерялась девушка. — Но он…
— Пусть придёт, — повторила Кира. — Иначе придут другие, и будет хуже.
Наступила тишина, нарушаемая лишь шуршанием веретена.
— Княгиня, — тихо сказала вдова, — правда ли, что ты умеешь… колдовать?
— Нет, — ответила Кира. — Я просто знаю, где искать ответы.
Молодая девушка усмехнулась.
— Всё равно говорят, будто ты шепчешь над водой, — сказала она.
— Пусть говорят, — ответила Кира. — Главное, чтобы пили отвар.
Сестра боярина кивнула.
— А ты не боишься, что на тебя донесут?
— Пусть доносят, — ответила Кира. — Всё равно потом придут лечиться.
Снова повисло молчание.
Кира взяла со стола кувшин и разлила отвар по чашкам.
— Пейте, но по глотку, — сказала она. — И запомните: никому не рассказывайте, о чём мы здесь говорили.
— Даже мужьям? — спросила молодая девушка.
— Особенно мужьям, — ответила Кира.
Женщины переглянулись — быстрые взгляды, в которых мелькнуло что-то тревожное, почти заговорщицкое. Самая молодая, прикусив губу, прыснула в ладонь, а вдова, не выдержав, едва слышно хихикнула, прикрыв рот краем платка. Третья лишь хмыкнула, уголки губ на мгновение дрогнули, но взгляд её остался настороженным, тяжёлым.
Кира уловила этот короткий смешок, заметила, как плечи женщин чуть расслабились, а тёплый пар отвара, поднимаясь, скрыл на мгновение их лица, сделав их ещё моложе, ещё уязвимее. Она не сказала ни слова — только продолжила разливать настой по чашкам, не перебивая хрупкое, почти детское веселье, которое словно вспыхнуло назло тягучей тишине и давящей духоте светлицы.