Страница 80 из 87
— Так и будешь дуться? — спросил я у Катарины.
Та подняла на меня глаза.
— Я же просто охранница. Просто безделушка для богатого халумари. Лишь бы посмеяться. Зачем спрашиваешь?
Я вздохнул и сел рядом.
— Дура ты!
— Ещё и издеваешься!
— Я тоже дурак. Не знал, что обидел.
Мы надолго замолчали, прислушиваясь к тихому плачу волшебницы и рассказу Урсулы, чей голос звучал приглушённо. Там, внизу, разлили вино по большим литровым кружкам уже третий раз. Треньканье и глупое хихиканье менестреля, которого наёмница усадила-таки себе на колени, создавали атмосферу не иного мира, а виртуальной ролевой игры. Казалось, это фентезийная таверна, где колоритная парочка солдафонок шутит в ожидании игрока, которому надо дать квест, типа, убить пару кабанов к празднику. Казалось, сейчас раздастся характерный звук повышения опыта или уровня прохожего героя. А бренчание лютни — хорошо стилизованный саундтрек. Но всё это по-настоящему.
— Пойдём на кровать, — прошептал я и толкнул девушку в бок. — С краешка ляжешь, раз ты охранница.
Она покосилась на меня.
— Только сегодня не будем. Не хочу, чтоб все слышали.
— Хорошо, не сегодня, — улыбнулся я, встал с пола и начал снимать куртку.
Вскоре остался в одном исподнем (а это брэ и камиза, то есть льняные семейники и нательная рубаха свободного покроя с длинными рукавами). Катарина тоже осталась в рубахе, но если у меня она по длине как футболка, то у неё — до середины бедра.
Девушка легла на кровать вслед за мной и укрылась одеялом. Я же чувствовал, что могу не сдержать обещание лечь просто так. Я же не местный с низким гормональным фоном. Но раз просит, придётся стиснуть зубы и терпеть.
Тем временем Лукреция перестала плакать и затихла, а беседа пьяной дембельской бабовщины какой-то там прославленной терции перешла от воспоминаний прошлого к событиям недавним.
— Значит, это… он её запинывает под телегу, — горлопанила подвыпившая Урсула, — а рыжая скулит, как побитая шавка. В боку дырок пять штук.
— Слышь, сеструха, — отозвалась Тереза, с грохотом поставив кружку на столешницу, — он, конечно, хорош, но рыжую… не верю. Да и ты вполсилы била.
— Не веришь⁈ Ща докажу!
Послышался грохот столов и стульев, а вслед за ними — топот по лестнице. Раздался стук в дверь.
— Юн спадин. Юн спадин, — громким шёпотом позвала Урсула.
Я улыбнулся, но смолчал. А наёмница прислушалась и снова постучала.
— Катарина, дай кинжал. Тот, что к шпаге парный. Ну, Катарина, ты же не спишь по ночам, как кошка, я же знаю.
Мы с храмовницей переглянулись. А потом она выскользнула из-под одеяла, схватив клинок. Ведь не отвяжется эта неугомонная. Дверь скрипнула, и в неё сунулась физиономия. Урсула оглядела с головы до ног храмовницу, одетую только в рубаху, подхватила полушпагу и исчезла, загрохотав обувью по ступеням.
— Я так и думала! Либо убили друг друга, либо трахаются! — раздался голос на всю гостиницу.
— И чё?
— Ну, это… кровь с потолка не капает, — отозвалась наёмница, добавив громче. — Вот! Из сломанных пальцев вытащили.
— Точно, это вещица Джинджер, — протянула Тереза.
Они ещё что-то бормотали, пока шерифыня не уснула на столе. Она храпела, а Урсула всё кричала, что хватит спать и что она ещё не всё рассказала. А потом каким-то лукавым голосом добавила:
— Красавчик, пойдём, покажешь кладовку с мёдом.
Задребезжала лютня. Раздалось пьяное бормотание.
А я лежал рядом с Катариной. Всё-таки к чёрту секс! Нужно выспаться, хотя бы один раз за эту неделю.
Руки скользнули девушке под камизу, остановившись на плоском животике. Только мизинец касался жёстких завитушек волос женского лона. Глаза щипало, и рассудок проваливался в сон.
«Внимание! Опасность! Обнаружено постороннее присутствие!» — заверещала система, не дав мне окончательно заснуть. Я приподнял голову, увидев, что Катарина вглядывается в потолок поблескивающими зелёным светом глазами.
А по крыше кто-то едва слышно пробежал…