Страница 67 из 87
— Может, потом продолжим? — тихо спросила Катарина, выводя кончиком веточки вензеля.
— Нет. Я хочу сейчас, — произнёс Юрий, словно настырный мальчишка.
Он попытался сделать укол палкой, как копьём, но храмовница отвела его в сторону и уклонилась сама, а затем перехватила деревяшку рукой.
— Нужно что-то другое, — улыбнулась она и дёрнула ветку на себя, вырвав из рук халумари, отчего тот чуть не упал вперёд от неожиданности.
Катарина вдобавок подставила колено, изображая удар в живот. Юрий только и успел, что вытянуть руки и упереться ладонями в это самое колено.
— Два пистолета — вот и всё, что нужно, — зло процедил он. — От остального толку нет.
— Не расстраивайся. Обычную разбойницу ты, верно, сможешь одолеть, — улыбнулась девушка и поглядела на вставшую позади Юрия ландскнетшу.
Та широко развела мускулистые руки и с криком «Теперь моя очередь!» сгребла халумари в охапку, оторвав от земли.
— Урсула! — сдавленно крякнул Юрий, попытавшись высвободиться, но это оказалось невозможно.
— Тётя Урсула, что ты делаешь? — удивлённо повысила голос Катарина.
— Теперь это мой трофей. Я, может, влюбилась под старость лет.
— Тётя Урсула, поставь.
— Эта… — широко улыбнулась наёмница, — теперь моя очередь тащить его в камыши.
— Не смей! — закричала Катарина и ухватилась за руку Юрия, потянув на себя.
— Порвёте, дуры! — завопил халумари. — Отпустите, обе!
Лукреция закрыла лицо ладонями.
— Никакого чувства юмора! — пробубнила она. — Их в ордене из деревяшек, что ли, выстругивают, а не из девочек?
Тем временем вопли стали громче, сливаясь друг с другом.
— Отпустите! — орал Юрий.
— Не отпущу! Хочу молоденького мальчика! — хохотала Урсула.
— Он мой! Пусти, тварь старая! — закричала Катарина.
— Больно! Руку оторвёшь! — снова заорал халумари и начал ругаться по-своему.
Мелькали словечки, похожие на «блат», «нафик», «итит таю мат». А потом голову волшебницы резануло лёгкой болью колдовского чутья, а над озером раздалось нечто, похожее на звериный рык, издаваемый женской гортанью, дополнившееся криком Урсулы. У волшебницы волосы встали дыбом, и душа упала к мочевому пузырю.
«Только не это! — мелькнуло у неё в голове. — Сейчас же всё умрём».
— Печать! — закричала она. — Печать трещит!
Урсула, которой Катарина вцепилась зубами в руку, выпустила Юрия и попыталась свободной рукой освободиться от хватки озверевшей храмовницы. А сам халумари отполз в сторону, хватая ртом воздух. Наверное, мечница слишком сильно его сдавила от неожиданности.
— Тише, тише, — испуганно забормотала волшебница, заметавшись вокруг этой парочки. — Урсула, вот зачем ты это сделала? Если печать сломается, она тебе зубами горло порвёт.
— Я чё, знала, чё ли⁈ Отцепите её от меня!
— Я сейчас. Я её убью! Да, убью, пока не поздно! — затараторила Лукреция, а у само́й руки затряслись ещё сильнее, чем при шуршащей в кустах лисе.
Мало ей Волчьей дозорной в деревушке, так ещё эта звереет! Волшебница начала бормотать, впопыхах вспоминая заклинание, которым убила разбойницу, но в этот момент перед ней вынырнул Юрий, растопыривший руки.
— Не надо, пожалуйста! Я сам. Я сейчас. Не колдуй! — Он повернулся и обхватил руками рычащую девушку.
— Катарина. Катя. Катюша, — быстро, но чётко заговорил он. — Всё хорошо. Это просто шутка. Это шутка. Я твой, слышишь? Твой. Это шутка.
— Бормочи, — протараторила Урсула и сунула пальцы между челюстей храмовницы, из-под которых уже потекла кровь. — Она ослабляет хватку.
Юрий вытянул руку и начал гладить девушку по голове ладонью, как кошку.
— Отпусти её, Катарина. Всё хорошо. Я с тобой.
Рычание прекратилось, и цепкие пальцы, впившиеся в кожу Урсулы, медленно разжались. Девушка вздрогнула и отпустила свою жертву.
Стали видны окровавленные губы и торчащие из-под них острые клыки. Катарина вдруг затрясла головой.
— Я… Я… Тётя Урсула, прости, — залепетала она. — Прости.
Девушка упала на колени и прямо на них подползла к недавней жертве, которая отступила на шаг, сжимая прокушенную руку.
— Прости. Я не зверь. Я — человек. Я — человек. — Катарина зарыдала и уткнулась лицом в землю. — Я — человек, — неразборчиво бормотала она. — Простите меня, пожалуйста. Все простите. Я не смогла. Я не хочу быть зверем. Я — человек. Почему это опять повторяется⁈
Храмовница несколько раз ударила по земле кулаком.
— Почему⁈ Почему⁈ Я же не заслужила!
Плечи девушки тряслись от рыданий, а рядом с ней сел Юрий и начал тихонько ерошить растрёпанные волосы.
— Ну, всё, успокойся, — шептал он. — Всё уже кончилось. Всё хорошо.
А у волшебницы от внезапно нахлынувшей слабости подогнулись колени. Она опустилась на землю и тяжело вздохнула.
— Нужно всё начистоту высказать друг другу, — отрешённо глядя в одну точку, произнесла Лукреция, — иначе до следующей ночи не дотянем. Надо действовать заодно.
Внутри у магессы было пусто…