Страница 59 из 87
— Она по запаху пойдёт, как зверь, — покачала головой Катарина. — И в Ганвиле у неё свои доноски. Сразу побегут пищать на ухо.
— Тогда сбить запах, — ответил я, приподняв голову. — И пустить по ложному следу.
Катарина негромко засмеялась.
— Юрий, порой ты умный, как будто тебе в самом деле триста лет, а порой глупее ребёнка! Она же волчий дозор. Её с детства учили разыскивать жертву по следу.
Я вздохнул и прикрыл глаза, а потом почувствовал, как кто-то начал рыться в моей сумке. Но что-то возражать и ругаться было попросту лень.
— Это… юн спадин, — послышался голос Урсулы. — А где у тебя фляга с тем зельем? Крепким вином пахнет. Должно быть, вкусным.
Не успел огрызнуться, мол, это моё, как раздался радостный возглас: «Нашла!». А когда открыл глаза, увидел наёмницу, которая залпом опрокинула флакон с чистым спиртом себе в рот. Она сразу закашлялась и начала стучать себе кулаком по груди.
Я поспешил отвернуться, так как мелькнула мысль, что слишком долго без женщины, и даже эта ветеранка боёв сорока пяти лет от роду, заклеенная пластырем, как ёжики после Камасутры, заставляет таращиться на её сиськи.
— Ох, и горлодёрка! — выдавила из себя, наконец, Урсула и глубоко вздохнула. — Как вы такое пьёте? Глотки дубовые?
Я не стал говорить, что сие не для питья, а сугубо для медицины: вряд ли поймёт. Зато высказал другую мысль.
— А можно самим запах сбить, а куски ношеных тряпок пустить с кем-то другим?
— Да кто же согласится наше тряпьё нести? — снова улыбнулась Катарина. — Не на зайца же портянки мотать.
— Ну, а если на нечисть?
Я ожидал нового приступа смеха, но вместо этого они вытаращились на меня, как на умалишённого.
— А что? — пожал я плечами. — Чем не обманка? Тем же потеряйцам дать кусок ткани, они с ним полсвета пройдут.
— Глупый, глупый халумари! — состроив жалостливое лицо, произнесла Катарина.
Она глядела на меня, как на человека, которому слишком сильно стрясли черепушку, и теперь тот бредит. Казалось, сложит пальцы в символ Небесной Пары и проведёт ими по моей физиономии, дабы бесов изгнать.
— Он дело говорит, — вдруг заговорила волшебница тихим голосом. — Пять миль отсюда Лага Роха — Красное Озеро. Нечисть там всегда в дюжих числах. В нём можно смыть с себя вонь, оставить вещи потеряйцам, намазаться золой, чтоб сбить свой запах, и уйти перед рассветом.
— Опять идти? — ухмыльнулся я. — А поближе нет ничего? Здесь же куда ни плюнь проклятые места.
— На Лаге Бланке — Белом Озере — нас самих сожрут. В Бранце Нерхе — Чёртом Овраге — тоже твари опасные, это все знают, даже малые дети, а на Лаге Рохе я ночевала в молодости. Там на берегу только докучающая мелочь. Там ведь инфант.
— Решено, — произнёс я и встал, оставив непонятное слово на потом. — В проклятых местах нас будут искать в последнюю очередь. Будем двигаться от одного к другому. Если получится, завяжу на горле потеряйца свою грязную портянку.
Все нехотя встали и подняли сумки с вещами. Местные мили сильно различались между собой от региона к региону, так как понятий о стандартизации ещё не было. Так, северная миля самая длинная и равна девяти тысячам метров, галлипосская, она же соляная миля — тысяча четыреста метров. Столичная миля на пятьдесят метров длиннее. А вот миля магистрата равна тысяче шестистам метрам. Поэтому уместнее было бы уточнить, пять каких миль до Красного Озера.
Идти решили краем леса. В открытом поле трава слишком высокая, в середине рощи — завалы из веток, а на краю хоть на велосипеде ехать можно, главное — в овражки не свалиться.
Но сначала нужно было сделать ещё одну вещь.
— Щас мы ей нюх отобьём, — пробурчал я и достал пакет со специями.
Всё равно по ним легко нас найти. Укроп, перец, лавровый лист — всё это мигом оказалось на земле, брошенное по ветру, благо он отнёс как раз в сторону тропинки, тянувшейся вдоль илистой реки.
Следом я достал единственный имевшийся у меня полиэтиленовый пакет. В нём мне когда-то выдали одежду местного образца, требовалось его выкинуть, но я на всякий случай скомкал и сложил в сумку, понадеявшись на русский авось. Авось и пригодился.
— Катарина, пистолеты и пороховницы.
Девушка уже смекнула, что к чему, и быстро сунула оружие и запас пороха в пакет, но при этом небольшую щепотку высылала на лист лопуха и так же развеяла по ветру.
А потом все дружно поглядели на Лукрецию. Волшебница, только-только отошедшая от тошнотиков, прикрыла платком рот и непонимающе глядела на нас.
— Духи, — произнёс я и вытянул ладонь.
— За них золотом плачено, — тихо произнесла она, но всё же достала небольшой флакон из зелёного стекла.
А когда я начал выливать пахнущий розами парфюм на ствол ближайшей берёзы, взгляд у Лукреции был, как у рыбака, который утопил подо льдом машину: вроде и жалко, но и вылезти успел, пока не провалилась.
Флакон я кинул в рощу.
— Зачем? — спросила магесса, проводив глазами склянку. — Мы же там пойдём. Дорогу им покажем.
— Наоборот, они будут думать, что мы следы запутываем.
— Но следы всё равно останутся.
— Здесь их очень много, — покачал головой я. — Местные всю округу вытоптали в поисках хвороста, грибов и ягод. Тропинка утоптанная, в роще их несколько.
К тому же я кивнул в сторону Ганивиля.
Вот так мы и тронулись — голодные, побитые, усталые.
На ходу я подобрал насколько кисточек спелой костяники, пожалев, что в отличие от животных растения здесь средней полосы. Но, с другой стороны, львы в Европе тоже водились когда-то, пока их не перебили доблестные рыцари, да и короткошерстные мамонты тоже не тропические скотины.
Всё так же на ходу возник ещё один вопрос: какого чёрта я взял тот клинок, что обронила рыжая разбойница?
«Система, в кэше есть информация о применении холодного оружия?»
«Информация ограничена классификацией».
Я задумался. Сперва считал, что моя цифровая помощница совершенно бесполезна, но после недавней стычки она продемонстрировала и положительные моменты. Показала, что не всё потеряно.
«Система, если я добуду информацию о приёмах и способах применения оружия, сможешь провести дополнительную юстировку?»
«Да», — коротко ответила она, а я задумался о том, как её ещё можно использовать. Понятное дело, что юстировка — часть комплекса «берсерк». А это значит, что, не включая субличность, можно использовать отдельные процедуры.
«Система, перечень функций, активизируемых в ходе применения субличности „берсерк“».
«Юстировка. Тактический анализ. Гормональный контроль».
Так, с юстировкой всё ясно, она позволяет во много раз ускорить закрепление моторных функций, а остальное? Нам рассказывали вскользь обо всём. Но при этом запретили вмешиваться в работу, поэтому информация не задержалась в голове. А сейчас нужно просто обновить.
«Система, параметры доступного тактического анализа».
«Тактический анализ недоступен. Недостаточно места в кэше для работы эвристических программ. Запись в основную память невозможна. Ошибка подсистемы».
«Система. Параметры гормонального контроля».
«Гормональный контроль позволяет кратковременно изменить гормональный фон. Наиболее часто применяемые гормоны: адреналин, тестостерон. Использование эндорфина и серотонина категорически запрещено на аппаратном уровне».