Бабье царство

Глава 20 Усталое бегство

— Убью эту тварь! — рычала рыжая, сидя на табурете и нервно тряся ногой. — Зубами сердце вырву! На куски порежу!

— Успокойся, — протянула простуженная, скосив глаза на пропитанную кровью повязку, которой было обмотана рука волчицы. — Выпей. Двуликая сегодня была на его стороне. Завтра всё может повернуться по-другому.

— В бездну выпивку! Меня одолел мужчина! Ты понимаешь⁈ — вскочила со своего места Джинджер. — Обидно, словно стручком в глаза ткнули!

— Это не просто мужчина. Это халумари. Они кусачие, как муравьи.

— Плевать! Я убью его!

— Ещё раз говорю: успокойся! — процедила Барбара, нависнув над рыжей. — Я знаю их цели, поэтому можем загнать дичь в новую ловушку. И его мало убить — его надо заживо в дерьмо втоптать. Ты со мной?

— А что твоя наёмка скажет?

— Плевать на неё! Я просто потребую больше денег. Ты же не против? — улыбнулась Барбара. — Деньги лишними не бывают.

Рыжая встала и провела ладонью по лицу.

— Я с тобой, побери меня бездна!

— Что-то устала тётя Урсула.

Наёмница медленно опустилась на колени, а потом расстегнула пряжку позаимствованного у волшебницы плаща. Тот оказался весь в дырках, а поддоспешник, поверх которого женщина ничего не надела, был пропитан кровью.

Я быстро оглядел лесок, где мы притормозили, благо таких безымянных и похожих друг на друга клочков березняка с редкой травяной подстилкой и прохладной тенью было несметное число. А тем временем наёмница вялыми пальцами подцепила толстую ткань дырявой куртки за полы и потянула, обнажая спину. На загорелой, покрытой частыми белесыми шрамами коже красовались три небольших пореза, словно слегка ножиком ткнули, не глубже, чем на ноготь. Раны покрывали свежие запёкшиеся корочки, но при каждом движении из-под них вытекала ленивая красная капля. А вдоль левого бока поверх рёбер тянулась кровоточащая ссадина.

— Урсула? — произнёс я, встав с земли.

От долгого марш-броска во рту до сих пор стоял привкус крови и кололо бок — попробуй за этими длинноногими дылдами угнаться! Даже раненая мечница, несмотря на то, что всю дорогу двигалась, стиснув зубы от боли, взяла такой темп, что я едва ноги не переломал на кочках, камнях и палых ветках.

— Дырки криворукие! — пробубнила оставшаяся в длинных панталонах наёмница, приложив ладонь к ссадине и зашипев. — Чуть сиську не отстрелили!

Я невольно скосился на её грудь, уже далеко не девичью, но всё ещё не обвисшую. А когда глаза опустились ниже, то заметил по бокам живота растяжки, какие часто возникают у беременных. Вспомнилось, что она родила семерых.

— Стреляли наспех, к тому же, боялись попасть в тебя, — пояснила Катарина, которая тоже тяжело дышала.

Похоже, плюс в ловкости компенсировался минусом в выносливости. Но оно неудивительно: кошки, даже большие, не лучшие покорители дальних дистанций.

— Три раза из лука попали, едва пробили стёганку. Не смертельно, но больно, — продолжила девушка.

— Не больнее, чем рожать! — усмехнулась Урсула, а потом снова зашипела, притронувшись к боку. — Арбалетный болт прошёлся. Ещё чуть правее, и не было бы тёти Урсулы. Это надо будет отметить.

Я упёрся вытянутой рукой в ствол берёзы, выдохнул и наклонился. Из сумки вытащил пакет вышивальщика, в котором имелась аптечка. Сейчас Урсуле нужно вколоть антибиотики и зашить раны.

— Система, достань из кэша инструкцию первой помощи, — произнёс я вслух и сразу скривился: глупо получилось.

«Раздел?»

«Никого я не раздевал», — одними губами прошептал я, огрызнувшись на цифровую помощницу.

«Фраза не распознана», — сразу пожаловалась система.

«Раздел хирургии. Инструкция по зашиванию ран».

«Приготовьте перчатки, кривую сшивающую иглу, шёлковые нитки, ватные тампоны, обезболивающее, спирт для дезинфекции, физраствор для промывки места ранения».

Я вздохнул и разорвал пакет, стараясь, чтоб содержимое не упало на траву. Нам один раз показывали на занятиях, как это делается, и я не был уверен, что правильно смогу, но делать нечего: в открытые раны наёмницы может попасть зараза.

— Урсула, потерпи немного, — произнёс я и сел рядом, распаковывая перчатки.

Но один не справлюсь, нужна помощь, чтоб раны держать, пока шью. Блин, как её шить-то⁈ Крестиком? Приуныв от таких мыслей, я быстро огляделся. Лукреция стояла у кустов. Её тошнило. Ещё бы, торговка артефактами просто не привыкла бегать! Хоть бы в обморок не упала — я ведь не утащу. Она хоть и выглядит более хрупкой, чем остальные спутницы, но всяко больше меня за счёт только одного роста. Метр девяносто сексуальности. На Земле запросто бы актрисой или фотомоделью стала. Но сейчас это заблёванная фотомодель. Остаётся только храмовница.

— Катарина, — позвал я девушку и протянул перчатки. — Помоги.

— Может, не надо? Злые духи только и ждут, чтоб начать портить плоть. Чёрная гниль начнётся. Лучше само заживёт.

— Поверь мне, — произнёс я и достал флакон.

Колпачок слетел, и запахло чистым спиртом.

— Тонкие, — произнесла Катарина, разглядывая латексные перчатки. — Из кишки сделаны или из бычьего пузыря?

— Потом расскажу, — насупившись, тихо ответил я, налив спирта на ватный диск. — Урсула, будет больно.

Когда диск коснулся первой раны, наёмница молча дёрнулась и напрягла отнюдь не женские мышцы. Я думаю, она при должном умении вполне уделает спортсмена-тяжеловеса. Удар наверняка больше сотни кило. А может, и нет — размах плеч всё же не мужской.

Я говорил вслух, повторяя фразы, которые мне шептала система, и шил. Постоянно боялся ошибиться. Но вскоре наловчился, накладывая на одну рану по три шва, так как они были не длинными — по ширине самого кончика стрелы. Но старался так, что думал, губу прикушу, и её тоже зашивать придётся.

В какой-то момент посередине операции тяжело дышащая Урсула обернулась.

— Юн спадин, долго ещё? Больно.

— Да твою мать! — выругался я по-русски, так как скользкая от крови игла чуть не упала в траву. — Сиди, не дёргайся! — продолжил ругаться уже на местном. — А то лопатки пришью друг к другу!

А у самого тряслись руки от боязни накосячить — ведь в первый раз штопал человека.

В самом конце поверх швов прилепил водонепроницаемый пластырь и вколол ударную дозу антибиотика — корову вылечить хватит.

— Всё! — выдохнул я и упал на спину, прижимая к себе аптечку.

Рядом легла Катарина. Она вытянула верх руки в перчатках и глядела на них, погрузившись в какую-то медитацию.

— А ты голову пришить сможешь? — тихо спросила она через минуту, уронив руки вдоль тела.

— Я же не хирург, — усмехнулся я. — Я так, только чуть-чуть умею.

— Хурук? — повторила девушка непривычное для неё слово. — Наши целительницы тоже заживляют раны, но не так. Лукреция, — позвала она волшебницу, — ты раны целить умеешь?

— Только. Кровь. Остановить, — чуть ли не по слогам ответила магесса, держась руками за живот.

Она подошла к нам и тоже легла на траву, у неё на глазах виднелись подсыхающие слезинки — скорее всего, от того, что тошнило не по-детски. Все очень устали. Все выжаты досуха. А ещё у нас не осталось еды и воды.

— Уходить нужно, — произнесла Катарина и пояснила: — Та, рыжая, такая же запечатанная, как и я. И она из волчьего дозора. Она создана идти по следу, и непременно это сделает.

— Нужно пройти по краю Ганивиля, — согласился я. — Они будут думать, что мы убежим вдоль реки. Там как раз тропинка идёт. Самый лёгкий путь.