Бабье царство

Глава 9 Дама сердца

Будь собран. Будь надменен.

Так я твердил себе под лай борзых собак, топот сопровождающих нас воительниц и частый повтор набившего оскомину системного сообщения:

«Вы нарушили рекомендацию».

Да в гробу видел все эти рекомендации, особенно от глючного компьютера!

«По инструкции вам полагается сдаться в плен и ждать прибытия спецотряда для освобождения», — выдал мне развёрнутую справку внутренний голос.

Да чихать я хотел на твои советы! Все считают, что рыцари нашего, что феодальные воительницы здешнего средневековья благородные, добрые и справедливые. Ага, если бы! Большинство из них, охреневших от власти и беззакония, ничем от разбойников не отличались. Все, вплоть до королей и королев. Вся разница в том, что одни работники меча и топора имели родословную и были приняты в круг знати, а другие вышли из простолюдинов. А пограбить могли и те, и другие без зазрения совести. В истории полно тому примеров.

С такими мыслями я вышел на поляну, где горел большой костёр, в свете которого виднелось несколько лёгких колесниц. Да, именно колесниц — классических, как в Древней Греции, разве только с запряжёнными в них поджарыми беговыми бычками вместо лошадей.

Боком к нам стояла женщина лет тридцати пяти, в неплохих доспехах. Накидка-сюрко, сшитая из жёлтой и красной тканей, лежала на краю ближайшей телеги, а сама женщина подняла руки, дожидаясь, пока совсем молоденькая девчонка — скорее всего, оруженосец, хотя правильнее будет оруженоска — не развяжет шнуровку на боку кирасы, надетой поверх кольчуги. Кольчуга тоже оказалась не простая, ибо в нижний ряд подола для красоты были вплетены кольца из медной проволоки. На земле аккуратно лежали уже снятые наплечники и шлем в форме полусферы без забрала, но с узорной полумаской и кольчужной бармицей, защищающей шею и нижнюю часть лица от скользящих ударов. Здесь же — небольшой круглый щит с гербом и стёганый подшлемник.

«Биометрические данные в базе отсутствуют», — известила система, но это и немудрено: переписи населения здесь не проводилось. Однако если судить по гербу, женщина была безземельной рыцаршей, служащей своему сюзерену за деньги. И это вполне понятно: за просто так только дураки и дуры служат.

Женщина пристально смотрела на меня, в то время как к ней подбежала посланная на разведку солдатка — та, чью душу я якобы хотел украсть. И она быстро зашептала что-то, показывая в мою сторону рукой.

Я оглядел поляну дальше. У костра разделывали тушу дикой козы, а чуть подальше рылись в сумках. И все при этом бросали на меня косые взгляды. А ещё дальше, почти скрываясь в темноте, на толстой ветке покачивались два висельника в грязных грубых одеждах.

Пока я стоял и размышлял, как поступить, нас взяли на прицел четыре широкоплечие лучницы, а щитоносцы — кто с топором, кто с коротким копьём — обступили по краям. Собаки бегали по кругу, изредка погавкивая, но не нападая.

— Осторожнее, дура! — прорычала рыцарша на свою оруженоску.

— Простите, госпожа, узелок не хочет затянуться.

— Не порви, — пробурчала леди, — хороший шнурок две сликвы стоит. Из довольствия вычту.

Сликва — серебряная монета, имеющая хождение в соседнем с нашим лагерем королевстве. Золотая называется силинг. А медная — пениг. Магистрат, пытаясь показать независимость, имеет другие деньги — серебряные солиды и золотые марки.

— Простите, госпожа, — не останавливая процесс расстёгивания, ответила оруженоска и сразу прокричала: — Тук, отстань! — это уже предназначалось белому бычку, освобождённому от своей повозки и сунувшему нос под локоть девчушке.

Животинка тихо и обиженно промычала, легла на траву и начала методично водить челюстями, пережёвывая травяную жвачку.

— А что будет, — начала рыцарша, поглядев в усыпанное звёздами небо, виднеющееся в зазоре между кронами деревьев, — если кто-то возьмёт одного наглого халумари в плен и потребует выкуп?

Я усмехнулся: пленные за деньги — широко распространённая практика в средневековой Европе, а здесь, несмотря на отличия от нашего мира, всё же Европа. Тот факт, что многие вещи имеют сходство, называется конвергентным развитием. Схожие условия вызывают схожие проявления. Хотя рыцаршей можно назвать эту даму, лишь ориентируясь на её социальную нишу. Слово «рыцарь» произошло от слова «всадник», приобретя со временем другой смысл. Здесь имело хождение слово «армасерв», изначальное значение которого было «вооружённый слуга», что больше перекликается с японским «самурай — служивый человек». Но по всем проявлениям, она — рыцарь, хоть и без коня. Что уж тут поделать, не приручаются здесь дикие лошади, хуже зебр. Значит, и звать в переводе проще рыцарем.

— Заплатят, — улыбнулся я. — Только потом будут приняты меры, чтоб этого не повторилось.

— А что будет, если такой халумари присоединится к висякам?

— Придут ночные охотницы и перебьют всех, а головы выставят на всеобщее обозрение.

— А откуда они узнают, кто убил?

— Узнают, — улыбнулся я, вспомнив, что система помимо рекомендаций и контроля субличностей выполняет ещё и функцию чёрного ящика.

Рыцарша сперва задумалась, а когда оруженоска, наконец, развязала упрямый узелок и помогла снять кирасу, вздохнула с облегчением.

— Хорошо, что этого кого-то, кто так захочет, здесь нет, — ухмыльнулась она. — Я — леди Ребекка да Лидия да Мосс. Маркиза Инесса Арская возложила на меня задачу немного уменьшить число разбойниц вдоль тракта, а то всех купцов распугают. И так пошлины снизили, чтоб привлечь побольше.

— Юрий да Наталья. Халумари, — вежливо поклонившись, ответил я.

С этой барышней нужно быть осторожным, но и заискивать не стоит. Скорее, держаться как с равной. И плевать на рекомендации, гласящие, что нужно скромно отмалчиваться, как требует этикет. В наших сказках эльфийки не ведут себя, как испуганные белошвейки. Чем я хуже?

Леди Ребекка медленно подошла поближе, осмотрев с ног до головы ещё пристальнее, а потом взгляд её перескочил на молча стоявшую рядом Катарину, задержавшись на пистолете и фальшионе.

— А что будет, если какой-то халумари напьётся этим вечером?

— Если его не будут вешать, пороть или брать в плен, то ничего.

Воительница медленно расплылась в хитрой улыбке.

— Герда, Клэр! — прокричала она, слегка повернув голову. — Достаньте ещё две чаши: деревянную для храмовницы и серебряную для этого дерзкого красавчика. И этих — с глаз долой! — махнула она в сторону мертвецов.

Она так и сказала — «храмовница», но как догадалась, не скажу. Сам не знаю. Лично я не видел ничего, что выдавало в Катарине паладиншу. Зато после её слов солдатки убрали оружие. Всего их было двенадцать человек.

Я снова вежливо кивнул и последовал за леди Ребеккой к огню. Там сел на небольшую скамеечку, которая всего ладонь в высоту будет. Её мне вынули из колесницы. Такую же поставили для рыцарши, а вот Катарине пришлось сесть. Она положила слева от себя ножны с фальшионом прямо с перевязью. На пистолетах аккуратно ссыпала в рог затравочный порох, при этом спустила курки, придерживая их пальцами. Это был жест вежливости. Нас пригласили к огню, и заряженное оружие — нарушение гостеприимства.

В это время одна из солдаток развязала верёвки, отчего трупы с глухим неприятным звуком упали на землю, и их по очереди уволокли за руки в темноту леса.

А ещё увидел, как Катарина сжала руку, пораненную подвижным затвором моего пистолета. На бинтах поступила кровь. Я поглядел на рыцаршу, а потом залез в свою сумку и вытащил аптечку.