Страница 18 из 22
— Вы проницательны, наследник. Мы бы и рады были помочь, но тогда совершенно иные, куда более грозные силы, обрушатся уже на наши головы. А мы не можем себе позволить такого риска, — холодно, но с оттенком сожаления ответил граф.
— Ваши опасения мне понятны, граф. Но, полагаю, вам не стоит делать опрометчивых и окончательных заявлений. Когда буря утихнет, а род Романовых вновь обретёт былое влияние, мы вернёмся к этому разговору, — с непоколебимой уверенностью заявил Иван.
— Вот как? Что ж, Пётр Иванович, я буду с интересом наблюдать за развитием событий. И по завершении бури сделаю соответствующие выводы, — на лице Святослава мелькнула тень уважения к дерзости юноши.
— Благодарю за открытость.
— Конечно, конечно, вскоре род Романовых снова станет известен на весь мир! — внезапно раздался громкий, неприятно-сладкий голос со стороны.
Иван медленно, с подобающим достоинством, повернулся к новому гостю. К ним приближался невысокий, полный мужчина в вызывающе ярком, светлом костюме, увешанный золотыми цепями и перстнями. Впереди него шёл его прекрасный запах дешёвых духов вперемешку с потом. Его тучная фигура раскачивалась в такт какой-то внутренней мелодии, а на лице сияла самодовольная улыбка.
— А вы, я так полагаю, боярин Козлов? — ледяным тоном осведомился Иван.
— Несмотря на потерю памяти, вы сразу меня узнали? Ох, как это лестно! — тот расцвёл ещё больше, и его маленькие глазки почти исчезли в складках жира.
— Вас, Семён Алексеевич, действительно сложно с кем-либо спутать... — тихо, но отчётливо произнёс Иван, с отвращением разглядывая огромные бородавки на его лице и нелепый, напудренный парик ,под которым гость то и дело почёсывал голову.
— Ахаха! Вы абсолютно правы, ваша светлость! — фальшиво рассмеялся Козлов. — Прошу, примите и мои самые искренние соболезнования! — Он сделал неглубокий, насмешливый поклон. — Ваш отец был жалким... Ой, простите, стойким мужчиной! Безгранично доверял людям и совершил за всю жизнь лишь одну-единственную ошибку. Наверное, потому так рано и покинул наш бренный мир... — на его лице замерла маска притворной скорби.
— И в чём же заключалась эта роковая ошибка, боярин? — спросил Иван, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.
— В том, что не отдал за меня свою прекрасную дочь. Очаровательную Анну Ивановну. Надеюсь, вы, ваша светлость, окажетесь куда более благоразумны... — Ехидно ухмыляясь, Козлов уставился на Ивана взглядом хищника.
— Моя сестра будет сама решать, за кого ей выходить замуж. Это моя твёрдая и неизменная позиция как главы рода, — отрезал Иван, не отводя глаз.
— Ох, не сомневайтесь, ваша светлость, она непременно сделает правильный выбор, — слащаво протянул Козлов и, облизнувшись, подошёл к Анне. Его жирные, похожие на сосиски пальцы обхватили её изящную, дрожащую ручку, и он с отвратительным чмоканьем поцеловал её. — Не правда ли, Анна Ивановна?
Аня застыла в ступоре, не в силах издать ни звука. Её сердце бешено заколотилось, а всё тело пронзила мелкая, предательская дрожь.
В следующее же мгновение Иван, двигаясь с грацией и скоростью тени, оказался между Козловым и сестрой, заслонив её собой.
— Тебе никогда не удастся забрать её у меня, — прошипел он так тихо, что слова были слышны лишь боярину. А в его глазах вспыхнул холодный, стальной огонь.
Козлов на это лишь неестественно широко улыбнулся и громко, на весь двор провозгласил:
— Что ж, я, пожалуй, откланиваюсь! Желаю вам спокойной и... безопасной дороги обратно, в ваш родовой замок! — И, сияя самодовольной улыбкой, он удалился с похорон, оставив после себя тягостное ощущение.
Иван развернулся, взял Аню за руку и тихо прошептал:
— Тебе ничего не угрожает, я рядом.
Сестра лишь молча кивнула, с невероятной силой вцепившись пальцами в его руку, словно боясь, что его вот-вот унесёт ветром. В этот момент к ним снова приблизился Святослав Элизаров.
— Удачи тебе, Пётр. Искренне, — тихо, но внятно произнёс он и, кивнув на прощание, удалился вместе с семьёй.
Дальше всё пошло по заранее утверждённому сценарию. Появился жрец бога света и солнца Дажьбога в белоснежных одеяниях и начал воспевать хвалу небожителям. Он пел протяжную песнь о том, как душа усопшего Ивана возносится на небеса к своим предкам, как его торжественно встречает сам бог на вечном пиру, где он наконец-то воссоединится со своей горячо любимой женой.
После песни верные дружинники спустили гроб в усыпальницу, а гости начали потихоньку расходиться. У Ани опять началась истерика, но Ивану требовалось идти в канцелярию, так что девочку пришлось успокаивать Стальным во главе с Берсерком. Картина была и трогательной, и комичной одновременно: три могучих воина, каждый из которых стоил в бою полусотни обычных солдат, бегали вокруг неё, изображая разных зверей, завывая, мяукая и подпрыгивая, словно маленькие дети. Сложно было представить, но этот нелепый спектакль сработал — Аня постепенно успокоилась и даже сквозь слёзы выдавила слабую улыбку.
Иван в сопровождении Игната направился в Имперскую канцелярию пешком. Прогуливаясь по брусчатой мостовой, Ваня с интересом разглядывал городские дома, каждый из которых был словно уникальное произведение искусства. Они сильно отличались друг от друга: вот могучий каменный особняк, расписанный диковинными фресками, а рядом — резной деревянный терем, украшенный причудливой вязью узоров. Парень невольно начал вспоминать свой мир, где дома олицетворяют серость и уныние, похожие друг на друга как две капли воды, а люди ютятся в крохотных комнатках, напоминающие камеры.