Страница 17 из 22
— Ваша светлость! Ваша светлость! — его голос нёсся над хлюпающей под ногами грязью.
— Борис, останови! — скомандовал Иван.
Карета замедлила ход, и внутрь, сняв промокший плащ, забрался Игнат. Его лицо выражало сильное беспокойство.
— Ваша светлость, чего это вы так задержались? Я уж начал волноваться!
— Погода., — пожал плечами Иван. — Как ты тут? Всё приготовил?
— Да, ваша светлость, всё в порядке. Но я взял на себя смелость перенести церемонию на завтрашнее утро. Увидел, что дождь разошёлся не на шутку, и решил, что лучше подождать.
—Верное решение. Тогда сейчас едем в наш дом? Ты вроде бы говорил, что один такой тут есть.
— Совершенно верно. Едем. — Игнат высунулся в окошко и крикнул возничему: — Борис, вперёд, к усадьбе!
— Ну, а пока мы едем, расскажи, Игнат, что нас ждёт завтра.
— К восьми утра к нам придут гости, все желающие, таков обычай. Во дворе я поставил большой стол, на котором будут стоять закуски и алкоголь. В восемь тридцать придёт жрец бога света Дажьбога, он проведёт церемонию прощания с Иваном Алексеевичем, затем наши доблестные дружинники опустят гроб в усыпальню.
— Понятно. А когда мы отправляемся обратно?
— Сразу после окончания церемонии мы с вами, Пётр Иванович, должны будем отправиться в Имперскую канцелярию для оформления документов. За это время Борис подготовит лошадей, и как только мы закончим все дела, — немедленно в путь, от греха подальше. Долго задерживаться в городе я не советую.
— Да, я понимаю твои опасения. Как думаешь, Козлов появится?
— Ваша светлость, тут даже гадать не приходится, — мрачно усмехнулся старый слуга. — Конечно, появится. Будет изображать соболезнование, сыпать намёками и притворными угрозами. Всё как всегда. — Он тяжело вздохнул. — Будьте к этому готовы.
Имение Романовых в городе оказалось недалеко от въезда. Это был действительно скромный, по меркам столичной аристократии, особняк: два этажа с восемью спальными комнатами, небольшая гостиная, кухня и баня на заднем дворе, которую предприимчивый Игнат, уже растопил. Все мужчины, кроме Ивана, немедленно отправились отмываться с дороги. Сам наследник почти не промок и не хотел оставлять Анну одну — ведь ни одной служанки для неё они с собой не взяли, а девочке сейчас как никогда требовалась поддержка и крепкая мужская рука рядом.
После бани Игнат накрыл на стол. Ужин состоял из припасённых запасов: пирожков с капустой, варёных яиц, запечённой курицы — всего того, что в спешке собрала и передала им Инга Анатольевна.
Поздний ужин прошёл в гнетущей тишине. В воздухе буквально висела атмосфера напряжённого ожидания. Все прекрасно понимали: смерть Ивана Алексеевича запустила неумолимую цепную реакцию. Теперь Козлов будет шаг за шагом, настойчиво и методично, приближаться к своей цели. А по наступлении девятого января, когда Ване исполнится восемнадцать и он официально унаследует титул графа, Семён Алексеевич намерен жениться на Анне и, устранив её брата, забрать титул и земли себе. Вот так — не пороча своей репутации открытой войной, ведь всегда могли найтись те, кто захочет помочь древнему, но обедневшему роду. Рисковать он не мог, а потому предпочитал действовать на самой грани закона. Методы его были бесчестны, но пока ещё формально законны. А после полного краха Романовых предъявлять претензии будет уже некому. Все в маленьком отряде понимали шаткость своего положения и, честно говоря, не видели реального выхода из сложившейся ситуации. Им оставалось лишь слепо верить в своего молодого господина и надеяться, что тому как-то удастся переломить ход событий.
Сон в городском особняке у всех выдался рваным и беспокойным. Никому не удалось как следует выспаться перед столь важным и опасным днём. Поднялись все рано утром, чтобы успеть расставить угощения на поминальном столе. Благо, дождь к утру прекратился, и небо прояснилось, оставив после себя лишь хрустящий ноябрьский холод.
К восьми часам начали подтягиваться первые гости. Совершенно незнакомые Ивану лица, они с напускной скорбью жали ему руку, бормоча стандартные слова соболезнования. Всё это выглядело настолько фальшиво и лицемерно, что Иван вскоре начал презирать их всех в душе. Эти люди не пытались помочь его роду в трудную минуту, не удосужились даже навестить умирающего отца. Они пришли лишь для того, чтобы посмотреть на нового, юного главу павшего рода и не упустить возможность бесплатно выпить и закусить.
Род Романовых пал настолько низко в глазах общества, что даже заурядные дворяне позволяли себе открыто демонстрировать пренебрежение к проводимому мероприятию. Уже давно в высших кругах считалось, что Романовы не достойны графского титула, что они, в лучшем случае, тянут на звание баронов, да и то — с огромной натяжкой.
После добровольной передачи верховной власти от Романовых к роду Львовых первые постепенно лишались титулов: сначала царского, затем — светлейших князей, потом — и вовсе княжеского достоинства, оставшись лишь графами. И если бы не упорное желание Козлова уничтожить род под корень, их бы в скором времени неминуемо разжаловали в бароны —в связи со скудностью территорий и с бедственным положением на их землях.
Иван стоял с неполным бокалом поминального вина неподалёку от открытого гроба, где покоился его названый отец. Рядом, не в силах оторвать взгляд от бледного лица родителя, застыла Анна. Всё новые и новые лица подходили к остаткам некогда могущественного и славного рода, но Иван почти не замечал их, не запоминал имён и титулов. Все эти люди растворялись в его памяти, едва успеть отойти на пару шагов. Запомнились ему лишь двое.
— Здравствуйте, ваша светлость. Примите наши самые глубокие соболезнования, — раздался у его уха спокойный, но твёрдый голос.
— Благодарю вас, — автоматически, не поднимая глаз, ответил Иван.
— Мы в своё время были очень близки с вашей семьёй. Будем сильно скучать по Ивану Алексеевичу, — продолжил незнакомец.
На этот раз Иван поднял взгляд и увидел перед собой крепкого, спортивного мужчину лет сорока. Абсолютно лишённая волос голова, блестящая в лучах солнца, а уверенная осанка и сильные руки выдавали в нём настоящего воина. Рядом с ним стояла статная, высокая женщина с искренним сочувствием на лице. С другой стороны пристроилась юная дева невысокого роста, но невиданной, почти неземной красоты. Светлые, будто сотканные из солнечных лучей локоны, изящный носик, тонкие, но выразительные губы и бездонные зелёные глаза, в которых отражалось всё происходящее. Лёгкий румянец играл на её щеках. Когда их взгляды на секунду встретились, девушка тут же, смущённо опустила свои длинные ресницы.
— Прошу меня простить, ваша светлость, — вежливо, но с достоинством обратился Иван к главе семейства. — Как вы, наверное, знаете, я не так давно перенёс тяжёлое ранение и лишился памяти. Не соблаговолите ли вы вновь представиться?
— Разумеется, — кивкнул тот. — Я — граф Святослав Александрович Элизаров. Рядом со мной — моя супруга, Виолетта Ростиславовна, и дочь — Анастасия.
— Приятно с вами познакомиться... вновь, — учтиво поклонился Иван. — Отец упоминал о вас в наш последний разговор. Если мне не изменяет память, между нашими домами существует помолвка? — Он выпрямился во весь рост, расправил плечи и устремил на графа твёрдый, испытующий взгляд.
— Вы совершенно правы, наследник, — сделав едва уловимый акцент на последнем слове, проговорил Святослав. — Однако, в связи с последними... обстоятельствами, этот брак, боюсь, вряд ли состоится.
— Неужели? И какие же это обстоятельства заставляют вас столь пессимистично смотреть на будущее? — в голосе Ивана прозвучала лёгкая, почти насмешливая нотка.
— Надвигающаяся буря, юный Пётр.
— Вот как? И, конечно, род Элизаровых предпочтёт переждать эту бурю вдали от её эпицентра? — Иван поднял бровь.