Романов. Пепел и Сталь

Глава 7. Похороны.

День начался с раннего подъёма. В связи с отсутствием в замке Игната, бразды правления приняла Инга Анатольевна, и ровно в шесть утра она поспешила разбудить госпожу Анну и Ивана.

— Ваша светлость, доброе утро! Пора вставать, впереди тяжёлый день. Сейчас Маруся принесёт таз с водой. Приводите себя в порядок и — в столовую, там вас уже ждёт завтрак, — её голос прозвучал мягко, но настойчиво, не оставляя места для возражений.

— Хорошо, — сонно зевая, ответил Иван.

Эту ночь он провёл в комнате Ани, так как девочка просто не могла уснуть одна. После известия о смерти отца её терзали кошмары, а всё тело била мелкая дрожь. Лишь рядом с братом она могла хоть немного расслабиться и погрузиться в неглубокий, тревожный сон.

— Анечка, сейчас Мария принесёт таз, она поможет тебе умыться. А потом я зайду за тобой, и вместе отправимся в столовую, хорошо? — Иван нежно погладил её по голове.

— Да, братик, — с глубоким вздохом ответила девушка. Глаза её были красны от слёз и недосыпа, лицо — бледным, а осанка — ссутуленной, будто на её хрупкие плечи взвалили неподъемный груз.

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнул Иван, и дверь отворилась.

— Ой, вот вы где, ваша светлость! А я вам в комнату таз уже принесла. Доброе утро, Анна Ивановна, — в комнату заглянула Маруся, держа в руках медный таз с парящей водой и свежее полотенце.

— Доброе утро, Марусь, — улыбнулся ей Иван. — Прошу, помоги её светлости привести себя в порядок, а я пока займусь тем же.

— Конечно, господин, — кивнула служанка.

Иван обнял сестру и прошептал ей на ухо:
— Я скоро вернусь, не переживай.
Девочка в ответ лишь молча кивнула, сжимая в руке край его рубахи.

Ваня быстрым шагом покинул комнату, на мгновение задержав взгляд на очаровательном, чуть смущённом лице Маруси, от чего та заметно покраснела, и направился в свою спальню.

Пока Иван шёл по коридору, мимо него по очереди пронеслись несколько слуг, несущих рулоны чёрной ткани, еду и даже элементы мебели.

— Здравствуйте, ваша светлость!
— Доброе утро, ваша светлость!
— Здрав будь, глава!

Ваня быстро прошмыгнул в свою комнату, подальше от этой суеты. Он совершенно не понимал, куда все так несутся и для чего такие тщательные приготовления. «Это же всего лишь похороны... Да, в них нет ничего приятного, это всегда горе и утрата, но зачем так носиться?» — пронеслось у него в голове.

Отгоняя навязчивые мысли, он быстро умылся и надел траурный наряд. Тот состоял из белой рубахи, скрытой под длинным чёрным кафтаном, чёрного галстука, таких же строгих штанов и начищенных до блеска туфель. На грудь он привычным жестом прикрепил значок с фениксом, а на пояс повесил ножны с родовым мечом. Голова у него оставалась открытой, Ваня не планировал как бы то ни было скрывать свои серебряные пряди, да и не видел в этом никакого смысла.

Как только он был готов, то сразу же направился к комнате сестры и аккуратно постучал.

— Входите! — послышался голос Маруси.

Ваня приоткрыл дверь и увидел, как Мария завязывает шнуровку на спине Анны. Девочка была одета как настоящая принцесса в трауре. Пышное платье из чёрного бархата, подчёркивающее её хрупкость, на голове — изящная чёрная повязка, а на ногах — лаковые туфли на небольшом, но изящном каблуке.

Пока дамы заканчивали наряжаться, Иван взглянул в окно. Погода была под стать скорбному дню. Небо затянули тяжёлые свинцовые тучи, моросил противный назойливый дождь, а порывистый ветер завывал за окном грустные, протяжные мелодии.

— Прошу прощения, Марусь, подготовь для Анны тёплое пальто. Сегодня на улице весьма холодно, — распорядился Иван.

— Конечно, ваша светлость.

Иван дождался, когда сестра будет полностью готова, и они направились в столовую. Там Инга Анатольевна, несмотря на всю суматоху, приготовила для них завтрак: глазунью из четырёх яиц с жареным куриным мясом и стакан ароматного компота из сухофруктов.

Анна с Иваном ели в полной тишине, все остальные обитатели замка были заняты последними приготовлениями к печальному событию. Закончив с завтраком, они вышли во внутренний двор. Там их уже ждала карета, которую слуги, видимо, в спешке, но всё же попытались привести в порядок и даже подкрасить. За ней стояла небольшая крытая повозка, на которой покоился недавно сколоченный, грубоватый гроб. Его покрыли чёрной краской, но на древесине уже проступили неаккуратные потёки. На обеих повозках развевались флаги рода Романовых: на чёрно-красном поле золотом был вышит символ — родовой меч и феникс.

— Ваша светлость, вы уже готовы? — к ним подбежала, появившись словно из ниоткуда, Инга Анатольевна. Её лицо было серьёзным и озабоченным.

— Да, — твёрдо ответил Иван и взглянул на сестру, которая вцепилась в его руку с такой силой, что кости белели. — Мы готовы.

— Хорошо, тогда прошу, проходите в карету. Я с вами не поеду, в Романове всем заправляет Игнат, а я останусь здесь, на хозяйстве. Вашу карету поведёт мой муж, Борис Игоревич. На повозке поедут Александр Стальной с сыновьями для охраны, на всякий случай. Всё же наш замок в его нынешнем состоянии куда менее ценен, чем вы с сестрой. Берегите себя, ради всего святого.

— Обязательно, Инга Анатольевна. Вы о себе тоже позаботьтесь.

Иван помог Анне подняться в карету, а сам на минуту задержался, чтобы поговорить с дружинниками, которые собрались неподалёку.

— Приветствую, друзья!
— О, ваша светлость, здравствуйте!
— Приветствую, глава!
— Докладывайте, как обстановка? Есть ли вероятность, что на нас нападут по дороге?

— Мы не можем утверждать этого со стопроцентной уверенностью, глава, — ответил за всех Берсерк, — но сегодня в окрестностях замка не замечено ни одной подозрительной души. Тишина.

— Спасибо и на этом. Ладно, дорога предстоит неблизкая, пора отправляться.
— Как прикажете!

В семь с небольшим утра похоронный кортеж тронулся в путь. Дорога была долгой, и по первоначальным расчётам, они должны были прибыть к фамильному склепу к трём часам дня. Однако дождь лишь усилился, размыв грунтовую дорогу до состояния жидкой грязи. Кони, хоть и были сильными и выносливыми, с трудом пробирались по раскисшей колее, и скорость движения сильно снизилась.

— Петь, это небеса плачут из-за смерти папы? — тихо спросила Анна, глядя на стекающие по стеклу капли.

— Да, дорогая, кажется, весь мир скорбит вместе с нами, — мягко ответил Иван.

— Зачем же Богу нужно было забирать его у нас?
— Всё в этом мире имеет своё начало и свой конец. Никто из смертных не может жить вечно. Так устроена жизнь.

— Это очень несправедливо... — прошептала девушка и вновь уставилась в окно.

За стеклом мелькал унылый осенний пейзаж. Жёлтые и багровые листья, голые, мокрые ветви деревьев, и всюду — стойкий запах мокрой земли и подгнивших листьев. Ветер подхватывал опавшую листву, кружил её в причудливом танце, но Анне не было до этого дела. Она вся ушла в себя, в воспоминания об отце: его глубокие, добрые глаза, тёплые и сильные руки, колкость щетины, когда он целовал её в щёку в, как в детстве он подбрасывал её высоко-высоко и кружил, пока у неё не захватывало дух от счастья и смеха...

Вскоре карета окончательно застряла. Из повозки вышли Алексей с Игорем и, не раздумывая, подошли к карете, упираясь в него плечами. Грязь была настолько вязкой, что колёса буквально утопали в ней. Парни, привязав к своим сапогам для сцепления длинные палки, изо всех сил толкали тяжёлую карету. Лошади, чувствуя поддержку, с новыми силами рванули вперёд. Движение, хоть и медленное, но восстановилось. Повозка с гробом послушно следовала за ними, по уже проторенной дороге.

К окраинам города они подъехали только к семи часам вечера. Дружинники были полностью мокрыми и покрыты грязью. Неподалёку от въезда, под большим чёрным зонтом, стоял знакомый силуэт. Едва разглядев фамильный герб на приближающейся карете, мужчина бросился навстречу.