Страница 37 из 121
13.Роза
Три часа спустя я осторожно несла круглую картонную коробку с тортом по коридорам химического корпуса. Разговор с Софи и три бокала шампанского оставили меня в легком оцепенении. После благотворительного вечера я вернулась домой и пустила в ход все свои кулинарные навыки, чтобы создать десерт, которым могла бы гордиться.
Я не знала, чего ожидала добиться, но не могла выбросить из головы историю Софи. Внезапно мне захотелось испечь все те угощения, в которых мать профессора Максвелла отказывала ему. Черт, я была готова даже сопроводить их записками, если бы это помогло вернуть ту невинность, которую у него отняли.
Испытывая особую гордость за свое творение, я расправила коробку, чтобы её содержимое было видно через прозрачное окошко. Это был мой шедевр – два бисквитных коржа с клубничным джемом, ореховой глазурью и шоколадным ганашем. Я украсила торт макарунами, сахарными кристаллами и завитками белого шоколада. На приготовление и идеальное выравнивание краев ушло несколько часов. Я даже повязала вокруг основания кремовую ленту.
Судя по часам на телефоне, было уже больше девяти вечера. Если профессор Максвелл все еще был в лаборатории, я могла бы изобразить из себя подхалимку, пытающуюся завоевать его расположение домашней выпечкой. Если же его не было, я бы просто оставила торт с анонимной запиской. В любом случае, он получил бы праздничный торт, в котором ему отказывали в детстве.
Однако я не учла третий вариант.
Я застыла, как только вошла в лабораторию. Профессор Максвелл был на своем месте, как и ожидалось… и все его научные ассистенты тоже.
Черт.
Я никак не ожидала, что остальные сотрудники будут работать после окончания рабочего дня. О балансе между работой и личной жизнью можно смело забыть.
Брюнетка, которая смотрела на меня вчера с таким неодобрением, заметила меня первой. Её волосы были убраны в стильный пучок, и, хотя под лабораторным халатом на ней была вполне элегантная одежда, обтягивающая черная юбка и белая блузка изрядно помялись за день. Усталость, вероятно, и была причиной её убийственного взгляда.
Майлз стал вторым, кто почувствовал моё присутствие.
— Роза? — удивленно спросил он. На его лице отражалась усталость, а на лабораторном халате виднелись несколько пятен.
Профессор Максвелл, казалось, полностью погрузившийся в работу и отгородившийся от всего мира, поднял голову от микроскопа, услышав моё имя. Это было так быстро, что я задумалась, не ждал ли он, когда кто-то произнесет его. Наши взгляды встретились, хотя в остальном он оставался абсолютно невозмутимым.
Моя бравада растаяла перед его непроницаемым выражением лица. Вдруг я почувствовала себя крайне неловко и начала сомневаться в своем решении.
О чем я только думала?
Даже его брат и друзья детства не утруждали себя сентиментальными жестами, потому что боялись его реакции. А я стояла здесь, пытаясь разрушить его стены праздничным тортом.
И что хуже всего – сегодня даже не его день рождения.
— Что ты делаешь здесь так поздно? — резко спросила брюнетка, уголки её губ скривились в неодобрении.
Остальные сотрудники (их было не меньше тридцати) уставились на меня в ожидании, некоторые с разинутыми ртами, другие – с широко раскрытыми глазами. Мой неожиданный визит шокировал их до глубины души. Никто не смел входить в святилище профессора Максвелла, а я сделала это уже дважды.
— Что происходит? — прошептал один из научных ассистентов коллеге.
— Кто это?
— Одна из студенток, — последовал ответ.
Не обошлось и без ехидных комментариев:
— Семестр только начался, а эта мисс Казанова уже пытается затащить профессора Максвелла в постель. Когда же они поумнеют?
Мне хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Хуже всего было то, что я не могла объяснить, зачем сюда пришла – не при таком количестве свидетелей. Неспособность говорить по собственному желанию стала моим пожизненным спутником. Я давно смирилась и приспособилась. Однако в этот момент меня переполняло разочарование, а горло сжалось от нежелательного внимания. Я так сильно хотела подарить профессору Максвеллу то, чего его лишали всё детство. А в итоге выглядела, как обольстительница с коварным планом.
Чем дольше я молчала, тем сильнее росло любопытство всех присутствующих. Кто-то наклонился вперед, кто-то приподнял брови, а кто-то скрестил руки на груди в ожидании моего следующего шага.
Сердце начало громко стучать, и мой взгляд невольно упал на профессора Максвелла. Я не могла справиться с очередной вспышкой его гнева – не сейчас, когда кровь в жилах застыла от того, что я оказалась в центре внимания.
Мне нужно было убираться отсюда к чертовой матери.
Прежде чем он успел накричать на меня за внезапное появление, я подняла коробку в руках. Он нахмурился, когда я осторожно поставила её на стальной стол.
— Эм-м… — начал Майлз, но я не стала дожидаться, пока он заговорит.
Развернувшись на каблуках, я выскочила из лаборатории, промчала по коридору и свернула налево. В темном проходе почти ничего не было видно, и я, распахнув двустворчатые двери, вылетела в другой, такой же пустой, коридор. Там резко остановилась, пытаясь отдышаться теперь, когда дистанциировалась от унизительной ситуации.
Прислонившись спиной к ближайшей стене, я прижала руку ко рту.
— Убейте меня, — простонала я громко и зажмурилась. — Убейте меня прямо сейчас.
— Ты испекла торт для меня?
Моё тело оцепенело – я узнала этот низкий голос.
Нет.
Вселенная не могла быть настолько жестокой, чтобы профессор Максвелл пошел за мной после того, как я выставила себя полной дурой перед всеми. Я хотела сбежать от неловкости, а не проживать её заново.
Я зажмурилась сильнее, чтобы отгородиться от реальности, и сделала единственную разумную в сложившейся ситуации вещь – прижала два пальца к вискам, телепатически внушая ему, что я невидима. Когда тишина затянулась, я осторожно приоткрыла один глаз.
К моему великому разочарованию, контроль над чужим сознанием не сработал. В конце коридора стоял профессор Максвелл. Он снял белый лабораторный халат и был в джинсах и простой серой футболке. В таком виде он выглядел скорее студентом, чем преподавателем.
Его взгляд тоже скользнул вниз, оценивая и мой наряд. В своём стремлении принести ему торт я забыла переодеться из полупровокационного платья. Может, мне показалось, но я могла поклясться, что он взглянул на мою грудь дважды, прежде чем приблизиться. Она была прикрыта, но плотная ткань создавала впечатление, будто я нарочно выставила декольте напоказ.
Сгорая от смущения, я скрестила руки на груди, что лишь сильнее подчеркнуло её в облегающем наряде. К счастью, он остановился на расстоянии вытянутой руки. Его чувство личных границ оказалось неожиданно точным. Обычно мне приходилось отступать, прежде чем люди понимали, что нарушили мой невидимый барьер.
— Ты испекла торт для меня? — снова спросил он.
Осознав, что я так и не дала ему ответа, я открыла рот… и не издала ни звука. Но, к моему удивлению, он не торопил меня, как это делали другие, когда я не могла говорить в ожидаемые ими временные рамки. Его терпение помогло мне собраться, и я коротко кивнула.
— Почему?
Я не могла раскрыть правду – мне было жаль его из-за ужасного детства. Софи предельно ясно дала понять, что профессор Максвелл плохо реагирует на сочувствие. Но если я не придумаю хорошую причину, он поверит сплетням своих сотрудников – что я пришла сюда с неблаговидными намерениями. С какой еще стати кому-то надевать сексуальное платье и приносить домашнюю выпечку глубокой ночью?