Страница 17 из 121
5.Кайден
Прошлое
— Ради всего святого, Кайден, прояви хоть раз в жизни немного терпения. Недаром оно считается добродетелью. — Мой брат-близнец, Дэймон, с раздражением уставился на меня.
— Считай, что у меня дефицит добродетели, — пробормотал я, прислонившись к стальному лабораторному столу.
— Если ты просто дашь студентам шанс, всё может сложиться в твою пользу. — Дэймон ткнул пальцем в мою сторону для убедительности. — Университет не позволит тебе сохранить лабораторию, если ты откажешься.
Я изогнул бровь, скрестив руки на груди.
— Они не в том положении, чтобы выдвигать мне требования. Насколько я помню, это я привлекаю миллионы долларов пожертвований своей работой.
— Которая может пойти чертовски быстрее, если ты позволишь студентам помогать тебе, — парировал Дэймон.
— Они не продержатся в моей лаборатории и недели.
— Возможно, продержатся, если ты проявишь немного терпения и найдешь время их обучить, — возразил он, широко разведя руками, словно демонстрируя очевидное решение.
— Они слишком некомпетентны, — отмахнулся я.
— Это то же самое оправдание, которое ты использовал, когда университет попросил тебя нанять руководителя лаборатории.
— Я просто жду, пока найду подходящего кандидата.
— Вот только ты никого не считаешь достаточно квалифицированным.
— Не моя вина, что большинство людей – тупоголовые.
Дэймон беспокойно переступил с ноги на ногу.
— Да ладно тебе, брат. Ты вот настолько близко, — он сжал пальцы, почти соединив их, — к тому, чтобы найти то, что может изменить миллионы жизней. Наша мать...
— Не надо, — протянул я с предупреждением в голосе.
Я ненавидел, когда кто-то упоминал мою мать, даже если это делал её второй сын. Она была слабовольной и не заботилась ни о чем, кроме следующей дозы, пока не умерла от своей зависимости.
— Ладно, — сдался Дэймон. Он понизил голос до шепота: — Но просто подумай, чего могла бы достичь команда подручных под твоим руководством. Они горят желанием учиться у великого профессора Максвелла.
Я хмыкнул и отвернулся, сосредоточив взгляд на лабиринте формул и уравнений, исписанных на белых досках. Лесть ему не поможет.
Мои научные работы о революционном ненаркотическом обезболивающем вызвали ажиотаж в научных кругах. Для проведения исследований мне требовалась лаборатория с безупречной репутацией, а лучшее оборудование находилось в Университете Нью-Тех – то, что нельзя было просто купить за деньги, а только достать по специальным каналам или изготовить на заказ. Работа требовала непрерывных экспериментов и большой команды. Однако, прежде чем подписать контракт с университетом, я поставил условие: весь подбор персонала остается за мной. Я был очень избирателен в отношении ассистентов и тщательно проверял каждого кандидата.
Кретины из совета директоров Нью-Теха настаивали, что мой процесс найма слишком медленный, и требовали, чтобы я окончательно доработал формулу препарата, пока это не сделала другая лаборатория. Они пошли мне наперекор, заявив, что в контракте нет ни слова о бесплатной помощи, и сами отобрали лучших студентов химического факультета в качестве неоплачиваемых ассистентов. В обмен на помощь, которая мне была не нужна, я должен был вести занятия.
Абсолютная трата времени.
Студенты этого университета были богаты и избалованы. Они едва выживали в общежитиях без личных поваров и не знали, что такое по-настоящему тяжелая работа. Обучить их было невозможно, и я не хотел, чтобы они разгромили мою лабораторию.
Когда я отказался подчиняться бессмысленному университетскому порядку, они призвали тяжелую артиллерию – Дэймона. Он бросил взгляд на стол перед нами: поверхность была завалена лабораторным оборудованием и записями, написанными почерком, который мог разобрать только я.
В его голосе послышалась нотка беспокойства, когда он заговорил снова.
— Ты работаешь на износ. Просто подумай. В твоем распоряжении будут пятьдесят лучших студентов. Они получат зачет по практике в обмен на помощь, твой ассистент будет заниматься оценками, а ты получишь возможность занять постоянную должность. Это беспроигрышный вариант со всех сторон.
Я ничего не ответил.
Дэймон вздохнул, потирая переносицу.
— У тебя нет выбора, Кайден. Либо веди занятия, либо лишишься должности.
К сожалению, он был прав. Мне пришлось бы уступить, если я не хотел, чтобы годы моих исследований пошли прахом. Но это не значит, что я не собирался бороться.
— Они поставят под угрозу всё исследование.
Дэймон в отчаянии взмахнул руками и констатировал очевидное:
— Ты не сможешь остаться профессором, если откажешься учить студентов.
— Но они такие необучаемые идиоты.
Возможно, я звучал по-детски капризно, но с какой стати я должен взаимодействовать с низшими существами? Университет Нью-Тех был пристанищем для богатых деток, чьи няньки никогда не говорили им «нет». Половина студенток пялилась на меня или пыталась заигрывать, а большинство студентов мужского пола считали, что одно упоминание их фамилии гарантирует им хорошую оценку. Это выводило меня из себя, тем более, что я превосходил их и финансово, и интеллектуально.
Дэймон неловко наклонил голову.
— Перестань их оскорблять, — прошипел он с выражением, в котором смешались досада и смущение.
— Я просто называю вещи своими именами. Я бы обезьян обучил быстрее, чем этих никчемных снобов. — Я на секунду задумался. — Хотя, если быть честным, это сравнение – оскорбление для обезьян.
— Эм… извините, профессор. — Голос, раздавшийся в лаборатории, эхом отозвался от стен. В нем слышалось негодование, словно у этого человека было полное право дышать со мной одним воздухом. — Не могли бы Вы перестать говорить о нас так, будто нас здесь нет? И кстати, у всех есть имена, и мы предпочли бы, чтобы нас не называли низшими приматами.
Я стиснул зубы, в то время как Дэймон пытался подавить смех. Оторвав взгляд от брата, я посмотрел на брюнетку, которая осмелилась задать вопрос, а затем – на остальных присутствующих, тех самых студентов, что стали проклятием моего существования.
— Вы отказываетесь преподавать, ничего о нас не зная, — продолжила брюнетка, её уверенность возросла, когда несколько других студентов кивнули в знак согласия. — Если дадите нам шанс, то увидите, что мы не так уж некомпетентны.
Море молодых лиц уставилось на меня, их сжатые губы выдавали страх перед моей возможной реакцией. Как бы я ни пытался забыть об их существовании, они постоянно тут торчали, как назойливые насекомые. Последние пятнадцать минут студенты сидели за своими партами и наблюдали, как я спорю с братом, их глаза перебегали с одного на другого.
Они и были второй причиной, по которой Дэймон приехал в университет. Вчера был первый день занятий, и я выгнал их, застав в своей лаборатории. Следовало знать, что их так просто не отпугнешь. Университет предложил им шесть зачетных единиц вместо обычных трех, чтобы заманить на мой курс. Они пожаловались администрации, когда я отказался преподавать, не понимая, что эта программа слишком сложна для их хилых мозгов.
Я приподнял бровь, глядя на брюнетку.
— Если тебе не нравится моё поведение, дверь там, — предложил я ровным тоном, жестом указав на выход.
Если это было возможно, девушка выглядела еще более возмущенной, чем прежде. Она сидела в окружении трех своих одногруппников с открытой тетрадью, готовая конспектировать лекцию, которую я не собирался читать.
Но моё внимание привлекла девушка рядом с ней. Она робко взглянула на меня глазами, полными опасения, а затем быстро отвела взгляд.