Дракон зажигает свечи.

Глава 6. Глоток жаркого лета.

Светка смотрела, как догорает чёрная ткань в глубине камина и одними губами шептала, просила Бога только об одном одолжении. Просила Бога, чтобы как можно дольше не наступал тот день, когда снова придёт необходимость обряжаться в такое платье печали и тоски. Никому из своих родных и близких она не желал смерти. Даже Валерке не желала, когда узнала про его измены. Она тогда ещё не видела большой беды в шалостях супружника. Ну загулял. Ну бес попутал. Седина в бороду, бес — в ребро. Валерка и не думал с ней разводиться. Это сначала мужик боялся в ней расставаться, а потом вдруг бросил не колеблясь.

— Это по твоей путёвке в Турцию они полетели. В Турции и остались навеки, — зло бросила Лариска.

— По твоему это я виновата?

— Не знаю.

— Ты меня так и не простила? — уже другим тоном, тоном молящего искупления, проронила Светлана. Горе придавило Светку бетонной плитой. Оно не становилось глуше. Наоборот, всё ярче проступало из времени. Словно не было тех трёх лет, про которые говорила сестра. Лариска сидела каменным изваянием, повернув голову к экрану телевизора. Со стороны могло показаться, что она внимательно смотрит транслируемый детектив, но это было не так. Перед глазами стояли родители, совсем как живые. Хотелось их увидеть, обнять. Соскучилась Лариса по отцу и матери. А тут ещё Светулик заявилась нежданно-негаданно.

— Всё как при родителях осталось. Ты даже мебель не переставляла, — заметила Светка.

— Ничего не могу менять. А в их спальню не могу и заглядывать лишний раз. В душе всё переворачивается.

— Не держи на меня зла. Я хотела, как лучше. Думала родители посетят Анталию, отдохнут от будней пенсионерских в кои-то веки.

— Да я давно тебя простила. Я в церкви была. Батюшка в храме новый, он хорошо так рассказывает про житьё-бытьё. Батюшка мне про родителей поведал, что видать судьба у них такая, — ровным бесцветным голосом словно отчитывалась, рассказывала свою историю горя Ларочка. Светка и не подумала, что сестра может так сильно горевать. Ей самой беда все глаза застила. А потом развод.

— Мир? Как в старые добрые, — Светка подошла и обняла Лариску. Вот она, родная душа, к которой так стремилась Светочка. Страдать вдвоём легче.

— Мир. Тем более, ты ни в чём не виновата. И никто ни в чём не виноват. Это просто стечение обстоятельств.

— Я могла подарить им путёвку в другую страну. Могла купить путёвки на другую дату.

— Могла, но вышло, как вышло, — тут Лариска захлюпала носом. Светка сдерживалась, как могла, а потом тоже в такт сестре захлюпала носом. В итоге обе разревелись.

— Представляешь, меня Валерка бросил, — в перерывах между хлюпаньем Светка решила поделиться своими бедами. Кому ещё такое можно рассказать? Вместе с переменами в личной жизни, у неё вдруг обнаружился дефицит в подругах. Они разом все закончились. За последние дни у неё нет пропущенных вызовов. Она пыталась поговорить, никто не взял трубку. Такие дела…

— Да ты что? — искренне изумилась Ларочка. — Я всегда считала, что у вас идеальная пара.

— Я тоже раньше так считала. Мы идеально подходили по характеру друг другу.

— Как объяснил свой поступок?

— Как объяснил? Да никак не объяснил. Пока он собирался что-то объявить, ко мне в гости заявилась его невеста.

— Как невеста? Это при живой жене!

— Так невеста. Молоденькая, титястенькая, с ядрёной попкой деваха. Пришла ко мне потаскушка и заявила, что Валерка собирается на ней жениться, а со мной сейчас разведётся.

— А Валерка что сказал?

— А что Валерка? Валерка всё подтвердил.

— И ты дала развод?

— Дала, конечно. Чем я его бы удержала? Связала бы верёвкой по рукам и ногам и кляп в рот запихала?

— И как прошёл развод?

— Нормально прошёл. Я всем довольна, — у Светки появилось ощущение, словно это кто-то другой рассказывает про чужую ей женщину, а не она про себя. И голос звучал, как со стороны.

— А девочки?

— Девочки уже большие. Им впору свои семьи создавать. Бабушку из меня делать.

— Счастливая ты, Светка! — снова всхлипнула Лара. Она была бездетна.

— Меня муж бросил, — напомнила Светка.

— Пойдём наливочки хлопнем, — предложила сестрица. Они отправились на кухню и там засиделись допоздна. Кухня была ещё обставлена мамины руками. Уходить оттуда совсем не хотелось. Хлопнули по чуть-чуть наливочки. Стало чуточку полегче после детских воспоминаний. В воздухе уже не висело тягостное настроение.

— А помнишь, ты вывихнула палец на руке?

— Большой на левой руке? Как такое забудешь! Ты мне его и вправила.

— И ведь не испугалась ни капельки! — восхитилась Лариска.

— А ты не рассказала родителям, хотя и считалась отъявленной ябедой.

— Это только ты меня такой считала.

— Ты всё про меня родителям рассказывала. Трепалась, как радио.

— А ты меня с собой играть не брала!

— Ну ты же мелкая была!

— А ты на полтора года постарше, так совсем взрослая, — усмехнулась Лариска.

— Ладно, успокоились. Когда это было! Много воды с тех пор утекло.

— Согласна с тобой. Делить больше нечего, — сказала сестрёнка и засобиралась ложиться спать.

— Можно я у тебя заночую? — Светке не хотелось уходить из отчего дома.

— Оставайся. Только я утром на работу рано убегу.

— Поняла, я дверь уходя захлопну.

— Договорились.

Светка пристроилась на том диванчике, где сидела Лариска. Укрылась выданным Лариской пледиком. Сунула под голову тощую подушку. Лариска вела здоровый образ жизни и не признавала толстых перин и пухлых перьевых подушек. Вела аскетичный образ жизни. А Светка обожала все излишества и до недавнего времени вела разгульный образ жизни. Она жить не могла без праздников по любому поводу, без вечеринок и застолий. Свою тягу к сборищам Светка оправдывала одним — будет что вспомнить в старости. Сейчас ничего этого вспоминать не хотелось. Не хотелось и думать, что пришло время старости и дряхлости. Сейчас ни о чём таком совсем не думалось. Сейчас все окружающие вещи дышали домом, мамой и папой. Было полное ощущение того, что там за дверью живут отец с матерью. Они там ходят, дышат, переругиваются, занимаются своими делами. Светлана поворочалась немного на жёстком диване. Не спалось. Встала. Подошла к окну. Из приоткрытого окна тянуло прохладой и влажностью. Конечно, уже даже не вечер. Наступила тёплая летняя ночь. Бархатная июльская ночь. Светка раньше в такие ночи любила посидеть в беседке у фонтана и под вино поедать шашлык. С подругами, конечно, не одна. Подружки тогда называли её Светуликом и обаяшкой. Вот теперь и не спится. Жаль, не будет больше посиделок в той беседке. Не будет, хотя бы потому, что теперь беседка не принадлежала Светлане. Теперь там обитала та блондинка. Теперь она там потягивала из большого бокала вино и она улыбалась звёздам. Наверное, они с Валеркой празднуют развод.

Только теперь Светка поняла, насколько изменилась её судьба. В тёмное окошко пялиться стало совсем неинтересно. Светка решила заглянуть в родительскую комнату. Тянуло туда женщину, как магнитом. Медленно отворила дверь, щёлкнула выключателем. В комнате стало уютно и не очень ярко. Обычная спаленка и не слишком большая. Кровать, шкафчики, тумбочки, комод — всё, как у всех. Вся мебель старенькая, из жизни родителей. Накатило безисходностью. Светка неуклюже опустилась на кончик кровати. Здесь всё с детства ей было знакомо. Она словно перенеслась в прошлое. Вот она — машина времени. Светка когда-то любила играть в мамины безделушки. Надевала её скромненькие бусики и колечки. Любая женщина любит наряжаться, даже если финансы не очень это позволяют.

— Пап, мам! Если бы вы только были живы. Так много я бы хотела вам рассказать, — прошептала женщина. Она, взрослая зрелая женщина, скучала по родителям. Вечная дочка.