Дракон зажигает свечи.

Тут она на комоде заметила шкатулочку. Небольшая деревянная коробочка притягивала любопытную Светланку. Она не припоминала такой вещицы у матери. Поднялась, робко подошла, взяла в руки. Ого, какой красивый узор! А дракон на крышке так вообще бесподобен! Светик погладила пальчиком величественного дракошу. Ну и мордочка у него прикольная!

И тут её долбануло остаточным временным явлением. Пришло понимание, что Светка изменила судьбу. И не только свою. Это её необдуманные действия привели к гибели родителей. Всё-таки это её вина, пусть и косвенная. Она не желала их смерти. Красивой жизни ей, гадине, захотелось. Отдача замучила. Светка не сдержалась, завыла в подушку. Выла с надрывом, по-настоящему, только тихонько. Не хотела Лариску будить, а-то она ещё присоединится, и будет коллективный вой, как на погосте. Последняя мысль отрезвила буйную головушку. Светлана замерла, не дотянув последней ноты.

— А если обратно? — мысль ещё не была до конца сформирована, а уже выскользнула на волю. Что обратно, Светка ещё до конца не успела обмозговать, но надо было дать событиям обратный ход. Открыла решительно заветную шкатулочку. Бережно достала из неё брошку. На броши два лепестка молочно-белого цвета, а остальные пять переливались искорками горного хрусталя. Женщина ткнула застёжкой себе в палец. Тихо охнула от боли. Потом мазнула кровавой капелькой по поблёскивающему хрустальному лепестку ромашки.

— Не хочу замуж, не хочу с Валеркой жить, — отчётливо по слогам произнесла Светлана. Ей очень хотелось воскресить родителей. Она была готова на жертвы ради благой цели. Почти на всё была готова.

— Пусть всё будет по-старому, — прошептала Светка, быстро поставила шкатулочку на место. Прикрыла дверь. Улеглась на диванчик. Нет, так не уснуть. Включила телевизор. Путь бубнит, но потише. А там была бессмертная французская комедия. Светка отвлеклась от тягостных мыслей. Не заметила, когда глаза её на рекламе зажмурились и больше не открылись. Благостный сон посетил страдалицу.

Пробудилась Светочка от того, что кто-то нещадно хлестал её по щекам.

— Светулик, ну что ты творишь! — чуть не плакала Ленка и отчаянно лупила подружку по щекам. Светочка рефлекторно прикрыла лицо ладошками. Щёки горели от побоев.

— Что случилось? — вскричала Светочка.

— Ты, Светка, водочки хлебнула и отключилась напрочь.

— Я что, в обморок хлопнулась?

— Можно и так сказать. Ну как ты?

— Уже лучше. Что дальше?

— Я танцевать хочу, — заныла Ленка. Собственно говоря, с целью растрясти немного жирок, они и заявились сюда.

— Ой, что-то мне нехорошо, — у Светочки закружилась голова. Там в этой маленькой хорошенькой головке происходили странные дела. В Светланкиной голове теснились все прошлые приключения. Вспомнила она и своё заветное желание, последнее самое настоящее заветное желание. Ей вдруг непреодолимо захотелось домой и непременно поговорить с отцом и матерью. О чём поговорить? О чём угодно, да хоть о погоде. Светочка подхватилась и выскочила на воздух. Ленка понуро поплелась следом. У неё на лице всё было написано. Всё, что она думала о Светулике и о сегодняшнем вечере.

— Тебе уже лучше?

— Да, получше.

— Я хочу танцевать.

— Так иди уже, танцуй.

— А ты?

— Я пойду домой.

— Тебя проводить?

— Сама доберусь. Беги, танцуй, — отмахнулась по взрослому Светочка. Она направилась домой. Ещё было светло вокруг. Ещё не присутствовала та жуть, что таилась в тёмных кустах. Тёплый летний ветер обдувал голые ноги. «Всё будет хорошо!» — подумала Света. — «Всё должно быть хорошо». И зашла в подъезд, и взлетела, как птица, на третий этаж одним махом. Тут девушка притормозила. В сумочке поискала ключи от квартиры. Светочка не собиралась посреди ночи баламутить родителей. Она планировала тихо-скромно внедриться в спящее семейное гнёздышко. Светочка нашла ключ и быстро вставила его в замок, провернула. В коридорчике было темно. Девушка тихонечко разулась и на цыпочках прошуршала в комнату. В её с Лариской девичьей наощупь доползла до кровати и завалилась на неё в чём была. Блаженно вытянула ноги. Дома всегда хорошо. И плевать ей было, что там под музыку веселятся её не состоявшиеся мужья — Юрка и Валерка.

Проснулась. Где-то в туманной дали незлобно бубнил телевизор — вечный друг и соратник любого россиянина. Хлоп-хлоп! Шлёп-шлёп! Что-то или кто-то звонко отвешивал пощёчины. Их немного приглушала работа телевизора. Этот странный звук и разбудил Светлану? Нет, не похоже. Выспалась, наверное. Распахнула глаза. Проснулась она в очень знакомой комнатке на две кровати. Соседняя кровать была строго заправлена. Пожалуй, даже слишком строго, по-спартански. Так, Лариска здесь сегодня точно не ночевала. И скорей всего, совсем не живёт. Про себя Светка ещё ничего не помнила. Встала с постели, сладко потянулась, направилась на кухню за кофе. Включила чайник. В режиме автомата достала из шкафчика чашку и банку растворимого кофе. Сыпнула в чашку полную ложку порошка. Залила закипевшей водой и села на табуретку наслаждаться напитком. Аромат разнёсся по всей кухне. И видимо не только по всей кухне. Шлепки и несинхронные хлопки затихли. Из коридора на кухню лёгкой трусцой вбежал папа, а за ним совсем бодренько мама. Светка забыла, что в руке держала чашку с горячим напитком и чуть не опрокинула её.

— Мама! Папа! — звук рвался наружу, но еле проходил из-за кома, что вдруг застрял в горле. Что это? Слёзы на близком подходе?

— Светка-конфетка, признавайся, что мы тебя разбудили, — мама хитро прищурилась. Она наливала чашки себе и отцу. Единственному мужику в доме быстро надоело бабское общество. Он подхватил свою чашку с кофе и отбыл в комнату поближе к телевизору. Телевизор сразу добавил громкости.

— Я сама проснулась, так сказать, по собственному желанию, — наконец выдавила из себя что-то путное Светка. Она во все глаза пялилась на мать. Волна времени запаздывала, и Светка ещё помнила, как рыдала на похоронах. Была панихида, лампадка горела, гробы. А гробы те были пустые, некого было хоронить. По факту от самолёта, от пассажиров ничего не осталось.

Мать постарела. Или не постарела? Изменилась? Да нет, всё та же. Новые воспоминания заполнили пустоту. Мать с отцом по утрам делали зарядку. Правило у них теперь такое. Инициатором выступала деятельная мама. Это она с малолетства пристрастилась к лыжам и спортивной ходьбе. Это она могла махануть по лыжне пяти километровой и с лёгкой одышкой прибежать домой румяной с мороза.

Светка так не могла. Терпеть не могла спорт. Ну не её это было! Лариска тоже не утруждала себя физическими нагрузками. Младшая сестрёнка обожала танцевать. Её хлебом не корми — дай попрыгать под музыку. При мысли о Лариске, у Светланы нехорошо кольнуло в груди в районе сердца. Что в этот раз неладно?

— Ты опять всю ночь в компьютере сидела? — отвлекла от подступающих воспоминаний мать. Она отхлёбывала из чашки кофе с молоком.

— Ну не всю, — туманно ответила дочка. Она понятия не имела, во сколько вчера легла спать. Синхронизация времени ещё не закончилась. Светка, как после длительной амнезии сидела и кивала головой, словно китайский болванчик. Кивала головой и улыбалась. И даже про кофе забыла. Поставила на стол исходящую паром чашку, и всё, забыла про неё.

— Да что с тобой такое? Снова не выспалась? — мама потихоньку начала сердиться. Сердиться и ругаться по-настоящему она не умела. Светлана смотрела на мать и продолжала улыбаться. Потом безотчётливо схватила мать за руку. Тёплая человеческая рука морщинистая с выступающими синими венами, но живая. Тут же перед глазами пронеслась фотография на кресте.

— Мамочка, — одними губами прошептала Светка.