Дракон зажигает свечи.

Внезапно Светлане вдруг вспомнились родители. Сердце заныло от дурного предчувствия. Конечно, и про девчонок она не забывала. Вита и Ниночка всегда где-то в глубине души маячили. Сердце таяло от одной лишь мимолётной мысли, что девочки существуют на свете, и что Светлана была непосредственно причастна к их появлению на белый свет. Светлана гордилась своими дитятками, особенно рассудительной и умненькой Витой. А Нинка-вертихвостка только и могла, что парням глазки строить да обновки примерять. И в кого она такая уродилась? Неужели в бабушку Шурочку? Сейчас девчонки учились и работали в большом городе. А родители проживали здесь неподалёку. Когда Светка навещала их в последний раз? Ответ прятался в густом тумане памяти. Наверное, давненько. Так что время зря терять? Надо их спроведать и срочно! Светке всё равно сегодня заняться нечем. Светка подхватила сумку, снова нацепила кроссовки и устремилась к остановке. Общественный транспорт — теперь её удел. Светка сорок минут тряслась на автобусе по кочкам и колдобинам. Откуда всё это берётся, если дорога давно и прочно заасфальтирована? Светка вылезла на остановке, что до боли в сердце была знакома. Из этих мест она бегала в школу. Отсюда уезжала в область учиться. Здесь, именно по этим дорожкам каталась на трёхколёсном самокате. Отсюда и замуж выходила. Отсюда её забрал к себе на съёмную квартиру Валерка. Ах, Валерка! Каким он был славным ухажёром да и мужем неплохим. Как бесславно всё закончилось.

Вот её двор, вот её дом. Подъезд. Ничего не поменялось. Набрала на домофоне номер квартиры, который бы смогла набрать даже с закрытыми глазами, даже во сне или под водой. Но под водой-то зачем? Здесь не бывает наводнений. Ответили быстро:

— Кто?

— Это я, Света, — выдавила из себя женщина. Щёлкнул замок, впуская страдалицу внутрь. На Светку дохнуло спасительной прохладой. После палящих солнечных лучей подъезд показался самым приятным местом на свете. Подумать только! Когда-то давным-давно по этим стареньким ступенькам маленькая Светочка топала в хорошеньких сандаликах украшенных кожаными ромашками. Когда-то здесь в подъезде она с одноклассницами пряталась от дождика. Здесь грелась в морозный день, когда руки мёрзли после традиционной лепки снеговика. Здесь жили папа и мама.

Светка легко взбежала в нетерпении на третий этаж. Настроение омрачила только внезапно появившаяся одышка. Пришлось даже остановиться перед третьим этажом и немного постоять, чтобы дыхание выровнялось. Мда-а, старость — не радость. И дочки взрослые. Взялась решительно за дверную ручку. Дверь была не заперта. Ничего не произошло. Просто дверь открылась и даже без скрипа. Светка вдруг оробела, когда ступила на порог отчего дома. Формально, это была отчая квартира. Но не столь важно. Огляделась, вроде глобальных изменений не произошло.

— Мама! Папа! Я пришла, — сходу оповестила о своём появлении бывшая светская львица и тут же окунулась с головой в детство. Скинула надоевшие башмаки, легкл протопала в комнату.

— Мама! Папа! Вы тут? — обычно здесь собирались у телевизора всей семьёй. На диване перед «голубым экраном» сидела Лариска. Она подняла на Светку печальные глаза полные укора.

— Сестрица родненькая! А где прячутся родители? — Светка вела со своей стороны непринуждённую светскую беседу. А сестрица родненькая по имени Лариска застыла с непонятным выражением лица. Была ли это скорбь? В любом случае, выражение лица сестрёнки не предвещало ничего хорошего. Лариска смотрела на Светочку, и её глаза открывались всё шире и шире. Хотя казалось, куда уже шире? От напряжения пятнышко карего цвета в её левом глазу на фоне абсолютно серой радужки казалось ещё ярче, ещё пронзительной. Это пятнышко в глазу досталось ей от отца. Это у их отца были прекрасные добрые глаза карего цвета. От отца Светка получила на вечное пользование прекрасные очень густые тёмные волосы. Лариска же любила похвастаться лёгкими русыми кудряшками, совсем как у мамы.

— Светка, ты дура?

— Не-ет!

— Светка, ты прикалываешься?

— Не-ет.

— Зачем ты так со мной жестоко? — Лариса смотрела на Светку, как на привидение. В её полных ужаса и негодования лазах застыли слёзы.

— Да что не так? — Светка устала от загадок и опустилась в кресло, любимое папино место.

— Родители погибли три года назад.

— Три года назад… — эхом повторила Светка. И тут её накрыла волна памяти. Женщину поглотила почти полностью боль утраты, которую нечем заглушить. Такую тоску ничем не заглушишь, тут даже срок давности не поможет. Могила с двумя гробами. Кресты с именами отца и матери. Одна семья, одна дата смерти на двоих. Как в сказке, жили долго и счастливо и умерли в один день. Только это не сказка. Светка задохнулась от скопившегося в сердце горя. И выплакать его не получалось. Она плакала, она стенала, она билась в хриплых рыданиях. Горя в сердце не убавлялось. Не становилось меньше. И нечем было сердце успокоить, нечем заглушить эту страшную боль. После поминок то чёрное платье Светка сожгла в камине в их с Валеркой просторной гостиной. Не могла больше видеть этого скорбного наряда. От чёрного цвета у неё мурашки бегали по спине.