Поцелуй принца

– Вот как! – вырвалось у Холлис, не ожидавшей этого. – Что ж.. раз она здесь счастлива..

Лео не понимал, как женщина может быть счастлива при таких обстоятельствах. Ее лишили свободы, превратили в товар. И если сейчас ей хорошо и комфортно, ведь это не значит, что так будет всегда. Но у него не было желания вступать в дебаты с Холлис. Она уже и так сделала для него очень много, и ему не хотелось впутывать ее в это дело еще больше. Когда они подошли к игорной комнате, он отвесил ей церемонный поклон:

– От всей души благодарю вас за оказанную помощь. Не будете ли вы так добры, не сообщите ли то, что нам стало известно, кому следует?

– Разумеется. – Холлис сочувственно улыбнулась. – Вы пытались, и это все, что сейчас имеет значение.

А вот Лео совсем не был в этом уверен. Одной попытки явно было мало.

Он смотрел, как Холлис затерялась в толпе, а потом вошел в игорную залу и отыскал там Бека. Его друг явно перебрал горячительных напитков и стал чересчур многословным.

Лео присел. Голова у него шла кругом, мысли путались, но он пытался придумать, что делать дальше.. пока в игорную залу не вошел Пеннибейкер и громким шепотом не потребовал от Лео объяснить, что ему понадобилось от его веслорианской служанки, и не попросил его немедленно уйти.

Глава 27

..некая гусыня, которую очень легко задеть, вызывая у нее сильнейшее раздражение, тем не менее прихорашивается изо всех сил, дабы привлечь внимание виконта-холостяка. Очень надеемся, что кто-либо сжалится над маленькой птичкой, прежде чем у нее начнется линька.

Двух дам видели в платьях, скроенных и сшитых леди Каролиной Хок. Ходят слухи, что леди Каролина намерена открыть собственный магазин, дабы поделиться своими талантами со всеми представительницами прекрасного пола в Лондоне.

Уважаемые дамы, не имеет смысла повторять, что серый цвет не годится для устройства летнего бала и что его следует приберечь исключительно для ношения траура.

Дамская газета мод и домашнего хозяйства госпожи Ханикатт

Потребовались объединенные усилия Леопольда и Гарретта, чтобы доставить Бека домой и уложить в кровать, а Каролина шла впереди и устраняла все препятствия на их пути. Уже лежа на кровати, свесив с нее одну ногу, Бек принялся жаловаться на то, что он столько денег оставил за игорным столом.

Когда в комнату вошел Гарретт с ночной рубашкой барона в руках, Каролина сказала:

– Займитесь Беком, Гарретт. А я провожу принца.

– Подождите, подождите, подождите, – донесся до них голос Бека с кровати, и он даже приподнялся на локте. – Лео.. пообещай мне, что, если со мной что-либо случится, ты позаботишься о Каро.

– Бек! – воскликнула Каролина. – Ничего с тобой не случится. Ты просто пьян и несешь всякую ерунду.

– Обещай мне, приятель! – настаивал Бек. – Я знаю, что ты не сводишь с нее глаз, – не думай, что я ничего не замечаю, – добавил он, грозя пальцем пустому месту.

– Хорошо, дружище, обещаю, – с улыбкой согласился Лео.

– Приедешь и заберешь, если потребуется. В Алусии ей будет куда лучше, чем здесь, с этими шакалами. – Глаза его закрылись.

– Бог ты мой! – вырвалось у Каролины. – Ваше Высочество, проводить вас?

Они вышли, а Гарретт принялся снимать с Бека башмаки.

В коридоре, пока Каролина закрывала дверь в комнату Бека, Лео привалился к стене и горько улыбнулся. Он ослабил узел на шейном платке, размотал кушак и перебросил его через руку. Он был так красив, стоя здесь, что сердечко Каролины сбилось с ритма. Схватив его за руку, она повлекла его за собой и, когда они чуть ли не бегом спустились по лестнице, втолкнула в гостиную.

Камин был холодным, портьеры – задернуты. Нашарив на столе свечу, она зажгла ее. В комнате стало чуточку светлее. Подняв огонек над головой, она обернулась.

Он забрал у нее свечу и поставил на стол, а потом заключил ее в свои объятия.

Она не отдавала себе отчета в том, что делает, сознавая только одно: нельзя терять ни минуты, пока он рядом.

– Все встало с ног на голову, не так ли? Холлис рассказала мне о том, что случилось, но не раньше, чем Кэтрин Моэм подошла ко мне и заявила, что, заботясь о моих чувствах, она решила рассказать мне о том, что она видела, как вы пытались соблазнить служанку, и что я могу быть уверена, что знаки внимания, которые вы мне оказываете, служат всего лишь для отвода глаз.

– Что она сказала? – спросил он, не веря своим ушам.

Каролина небрежно отмахнулась:

– Можете мне поверить, она получила истинное удовольствие, рассказывая мне об этом.

– И от того, что рассказала это лорду Пеннибейкеру, она тоже получила истинное удовольствие, – с оттенком горькой иронии заметил он. – Это больше не имеет значения. Раса отказалась уезжать. Я сказал Пеннибейкеру, что бедная девочка отвергла мои ухаживания и сбежала.

– Леопольд!

– А что еще я мог ему сказать? Не мог же я допустить, чтобы ее обвинили в случившемся. – Он погладил Каролину по лицу. – Я сделал все, что мог, но следует признать, что я не могу спасти всех. Раса отказалась уезжать, и девчонка, работающая у Фаррингтонов, тоже может отказаться. Тогда останется лишь разыскать последнюю.

– Быть может, та девушка, что работает у Присциллы, знает, где ее можно найти? – с надеждой произнесла Каролина. – Я помогу вам всем, чем смогу.

Но Леопольд уже качал головой:

– Что бы ни произошло на ужине у Фаррингтонов, я отплываю через день или два после него, в зависимости от прилива. – Он провел большим пальцем по ее щеке.

Значит, вот когда оно состоится, их последнее свидание. Каролина подняла руку и обвила пальцами его запястье.

– Леопольд.. – Она не могла заставить себя произнести слова, которые жгли ей сердце и терзали разум.

И вдруг она обвила его обеими руками за шею, чтобы поцеловать. Он же обхватил ее за талию и, как ей показалось, рассмеялся, не размыкая губ. А вот Каролине было совсем не смешно. Она нашла того единственного мужчину, которого так долго ждала. Мужчину, рядом с которым ей хотелось забыть обо всем. Мужчину, рядом с которым она становилась сама собой, потому что он увидел в ней кое-что помимо красивой внешности.

Желание пронзило ее, словно удар молнии. Чувства накрыли ее волной, отчего у нее закружилась голова и ей показалось, будто она грезит наяву.

Он крепко обнимал ее, прижимая к себе, и ласкал языком ее губы. Желание превратилось для нее в сладкую пытку – ее сердце разрывалось от любви и боли, гулко колотясь в груди. Она чувствовала себя так, словно невидимая броня, так долго окружавшая ее, трескается и осыпается, а исходящий от него жар проникает в самое ее естество. Она изо всех сил прижималась к нему, к его губам и телу, и посторонние мысли напрочь вылетели у нее из головы.

И тут как будто из глубины души Лео вырвался тяжкий стон. Он оторвался от нее, поднял голову и крепко схватил ее за руки.

– Не надо, Каролина. Я дошел до той точки, когда больше не могу продолжать без того, чтобы..

– Я не хочу останавливаться, – сказала она и вновь впилась в его губы поцелуем, запуская руки ему в волосы.

Лео вдруг подхватил ее на руки и направился к дивану, а потом приник губами к впадинке внизу шеи.

– Я не забыл о том, что вы говорили. О том, что будете защищать свою невинность, пока не выйдете замуж, – хриплым голосом проговорил он и запустил пальцы ей в кудри, безжалостно разрушая сложную прическу.

Она оттолкнула его, заставив посмотреть на себя.

– Я говорила не совсем так. Я сказала, что не расстанусь с нею, пока не полюблю.