Поцелуй принца

Приходящая горничная впустила Каролину в дом Холлис. Она застала подругу в гостиной, а не в кабинете. Холлис, подавшись вперед и сидя на самом краешке кресла, читала развернутую газету, сосредоточенно хмурясь. Каролина опустилась в соседнее кресло и окинула взглядом опрятную комнату, резко контрастирующую с ее собственным захламленным кабинетом. Даже оба кота оказались на месте, свернувшись клубочком, они лежали на козетке.

– А где Донован? – осведомилась Каролина.

– Не знаю, – буркнула Холлис.

Каролина подалась вперед, стараясь поймать взгляд подруги.

– Добрый вечер, Холлис! Как поживаешь? Чем занимаешься?

– Читаю «Дейли ньюс». – Холлис вздохнула, опуская газету. – Ее редактирует Чарльз Диккенс. Слышала о таком?

– Я не встречалась с ним.

– Он печатает.. достойные вещи, Каро. Новости, к которым должен быть открыт широкий доступ. Вот ты знаешь, например, что парламент намерен внедрить совершенно новую судебную систему в графствах?

Каролина рассмеялась:

– Я ничего не знала о прежней, и меня совершенно не интересует новая. Дорогая, отложи-ка газету в сторону. Мне нужна твоя помощь.

Холлис растерянно заморгала, но послушно отложила газету:

– Какая помощь? Что стряслось?

– Я должна заполучить для Леопольда приглашение на бал к Пеннибейкерам.

Холлис уставилась на нее во все глаза, а потом рассмеялась. Она смеялась так искренне и долго, что ей даже пришлось откинуться на спинку кресла.

– Каро, это же ты приложила все усилия к тому, чтобы его туда не пригласили.

– Да, спасибо за напоминание, Холлис. Но теперь я знаю, что это была чудовищная ошибка.

Но Холлис еще не закончила смеяться.

– Ты пожинаешь то, что посеяла, дорогая. Хочешь, угадаю? Ты все-таки любишь его.

Сегодня Каролина была не в том настроении, чтобы кокетничать. Время буквально утекало сквозь пальцы, и нужно было спешить.

– Да! Я влюбилась в принца Леопольда. Ну вот, довольна? Так ты мне поможешь?

Холлис никак не могла уняться и продолжала хихикать. Взяв Каролину за руку, она сказала:

– Да, теперь я довольна. Вы прекрасно подходите друг другу. Ты, отчаянная и взбалмошная, и он, слишком поглощенный своим элем. Ну ладно, хватит. Правда, придется пойти на хитрость. – Она встала и принялась расхаживать по комнате, положив одну руку на талию, а пальчиками другой постукивая по губам. – Ага. Придумала. Супруг леди Фаррингтон внезапно разбогател, как тебе, без сомнения, известно.

Каролина насмешливо фыркнула:

– Об этом знают все. Присцилла постаралась на славу.

– Нэнси терпеть не может, когда у Присциллы появляется что-нибудь такое, чего нет у нее. Если Нэнси узнает, что Присцилла пригласила принца на ужин, – потому что ты расскажешь ей об этом, – она непременно отправит ему приглашение на бал. При этом не имеет значения, что она думает о принце Леопольде, – она не позволит Присцилле заполучить к себе в дом особу королевской крови раньше ее.

По губам Каролины скользнула улыбка.

– Это, положительно, дьявольский план, Холлис.

– Я внимательно изучаю все слухи и сплетни, дорогая. Но тебе придется убедить Присциллу пригласить его.

Каролина встала.

– Пожалуй, это самое легкое из того, что мне предстоит сделать на этой неделе. Но, Холлис, это еще не все.

– Нет! – воскликнула Холлис, неловко опускаясь в кресло и упираясь ногой в каминную решетку. – Я не смогу помочь тебе с леди Норфолк.

– И не надо. Речь идет о другом – окажи мне услугу. Мне нужно, чтобы ты приютила у себя двух молодых женщин и мальчика. На время, – поспешно добавила она.

Холлис опустила ногу и встала.

– Каролина, во что ты ввязалась? – строго спросила она.

– Ни во что. Пока, по крайней мере.

Холлис подалась вперед:

– Рассказывай.

И Каролина рассказала ей все. Холлис ни разу не перебила ее – она лишь смотрела на подругу круглыми от удивления глазами. Когда же Каролина закончила, Холлис откинулась на спинку кресла и долго смотрела в потолок, переваривая услышанное.

– Никогда бы не подумала, что именно принц Леопольд возьмется спасать их из этого ада.

– Да уж, – с застенчивым смешком поддержала ее Каролина.

Холлис вдруг вскочила на ноги и принялась расхаживать по комнате.

– Именно об этом я и говорила, Каролина. Нельзя позволить, чтобы такой уровень коррупции среди правительственных чиновников сохранялся и дальше! Это дело следует немедленно предать огласке. Я намерена написать статью..

– Холлис! А девушки? – перебила ее Каролина.

– Что? Да-да, Каро, разумеется, – небрежно отмахнулась подруга. – Но ты понимаешь, что я имею в виду? Вместо того чтобы сообщать, кто и что надел или чье приглашение на званый вечер является наиболее желанным, я должна публиковать настоящие скандалы.. О, Донован! Вот и вы. У нас будут гости. Две молодые женщины и мальчик.

Донован вошел в гостиную с вином. Он опустил бутылку и два бокала на столик, стоящий меж двух кресел.

– Очень хорошо.

– Поселим их в соседних комнатах. Сколько они здесь пробудут, Каро?

Та едва заметно поморщилась:

– Думаю, до тех пор, пока принц не отправится домой.

– Ага. Да, в соседних комнатах, – бросила Холлис Доновану.

– Я сейчас же распоряжусь, – сказал тот, развернулся и вышел, что-то негромко насвистывая себе под нос.

Холлис продолжала пичкать Каролину своими соображениями относительно того, какой должна быть настоящая газета, пока наконец в десять минут девятого не раздался стук в дверь.

– Это они! – прошептала Каролина, и они с Холлис тут же вскочили со своих мест и принялись разглаживать юбки, словно готовясь встретить особу королевской крови.

Через несколько мгновений в комнату вошел Донован в сопровождении двух женщин и мальчика.

– Это те, кого вы ожидаете, мадам?

– Думаю, да. Благодарю вас, Донован.

Он ответил:

– В таком случае я отнесу их вещи в комнаты.

«Господи, благослови Холлис за хладнокровие!» – подумала Каролина, поскольку сама она лишилась дара речи. Обе женщины выглядели изможденными. Они были невероятно худы, но подобная худоба не была добровольной, судя по бледности их кожи и тусклым волосам. А мальчик, о боже! Бедняга попросту утонул в своем пальтишке и из последних сил цеплялся за руку одной из женщин – сущей девчонки, право слово, – в которой Каролина узнала служанку из Арунделя.

Все трое явно были напуганы и держались настороженно, а приобретенный Каролиной опыт не простирался настолько далеко, чтобы объять ту жизнь, которую они вели до сих пор. Попытавшись представить себе, через что им пришлось пройти, Каролина почувствовала, что ее тошнит.

Холлис положила ладонь Каролине на руку.

– Каро, дорогая, ты не могла бы сбегать на кухню и попросить Эмили подать чай с сэндвичами? Думаю, что наши гости голодны.

– Да! – воскликнула Каролина, радуясь возможности занять себя хоть чем-нибудь, и поспешно выскочила из комнаты.

Вот уже второй раз за сегодняшний день слезы застилали ей глаза. Ей было очень жаль этих несчастных женщин, но при этом она ощутила и прилив гордости. Не за себя – за Леопольда, который много чем рисковал, пытаясь помочь им.

В ту ночь Каролина так и не сомкнула глаз – мыслями она то и дело возвращалась к Леопольду и женщинам, которые нашли прибежище в доме Холлис.

То, что такая мерзость творилась в домах, которые она посещала совсем недавно, стало для нее откровением, опечалило ее и породило ощущение пустоты в душе. Вспоминая бесконечные дни и часы, когда ее заботил исключительно выбор наряда на бал или званый ужин, в то время как женщины, оказавшиеся в стесненных жизненных обстоятельствах, не покладая рук работали только ради того, чтобы не умереть с голоду, она ощущала, как в ней нарастает гнев. На собственную жизнь, на себя, родившуюся с серебряной ложкой во рту, на подлость и грязь окружающего мира.