Поцелуй принца

Дамская газета мод и домашнего хозяйства госпожи Ханикатт

Удивления достойно, но Лео не стал расспрашивать, кто следит за ним или почему. Он лишь тяжко вздохнул, словно это откровение не стало для него такой уж большой неожиданностью.

Каролина вскочила на ноги и поспешила к двери гостиной. Выглянув в коридор, она осторожно притворила дверь.

– Что..

Она приложила палец к губам, прислушиваясь, не донесутся ли из коридора шаги. Ничего не услышав, она облегченно выдохнула, прошла в комнату и села на кушетку рядом с Лео.

– Это были люди из Министерства иностранных дел. Откровенно говоря, они попросили меня.. приглядывать за вами и сказали, что имеются резоны полагать, будто вы вступили в заговор со своим дядей, чтобы свергнуть вашего отца.

Лео шумно выдохнул, и ноздри его гневно затрепетали.

– Проклятье!

– Я могу держать их на расстоянии, – уверенно заявила она.

Встревоженный, он встретился с нею взглядом.

– Это не салонные игры, любимая. Вы должны рассказать обо всем Беку.

– Вы спятили? Тогда он не отпустит меня от себя ни на шаг, не говоря уже о том, чтобы посетить бал у Пеннибейкеров. Послушайте, у нас мало времени. Я должна нанести визит Нэнси Пеннибейкер и получить для вас приглашение..

Но он вдруг заключил ее в объятия и прижал к груди, гладя по голове, а она уткнулась носом ему в плечо.

– Ради всего святого, не надо ничего делать. Я рассказал вам о девушках только для того, чтобы вы поняли, что происходит, а не для того, чтобы вовлечь вас в это. Я люблю вас, Каролина. И я никогда и никому не позволю причинить вам вред.

Каролина ахнула. С силой, какой она от себя не ожидала и какую придало ей смешение самых разных и весьма бурных эмоций, она высвободилась из его объятий. Неужели он и вправду только что признался ей в любви? И неужели он на самом деле думает, что может так легко отделаться от нее? Она взяла его лицо в ладони и заставила смотреть себе в глаза.

– Я помогу вам, Леопольд, и вы не заставите меня отступить. Я – единственная, кто может помочь вам.

Он погладил ей пальцем мочку уха.

– Вы правы. Я пришел сюда, потому что мне нужна ваша помощь. И вы – единственная, кто может мне помочь и кому я могу доверять. Я должен спрятать их где-то.

Не эту помощь она собиралась оказать ему.

– Где? Здесь?

– Это все равно лучше, чем в гостинице «Кларендон». Представляете, какие пойдут разговоры?

Еще бы она не представляла!

– Только не здесь, – напряженно размышляя, сказала она. – Бек..

– Да, конечно. – Лео вздохнул и понурил голову. – Я знал, что прошу слишком многого, но подумал, что попытаться все-таки стоит.

– Не здесь. В доме Холлис.

Лео резко вскинул голову:

– Я не желаю впутывать в это дело еще и ее, Каролина.

– Вы не можете сами отвезти их туда, но, быть может, отправите с ними одного из своих телохранителей?

– Каролина! Холлис Ханикатт ничего не знает о том, что здесь происходит. Я не сделаю этого.

– Вы не сделаете, а я сделаю, – заявила Каролина. – Холлис постарается помочь, чем только сможет. И она не откажет, потому что я сама попрошу ее об этом, Леопольд. Она любит меня так же, как и я ее.

Казалось, он собирался возразить, но потом передумал и ограничился тем, что сказал:

– Господь свидетель, я не сделал в своей жизни ровным счетом ничего, чтобы заслужить вас. Я очень люблю вас.

Он не мог знать, что значат для нее его слова, – а в тот момент они были для нее чем-то большим, нежели сама жизнь. Но ей было больно их слышать. Ей было невыносимо сознавать, что вот сейчас она слушает его признания в любви, а завтра он поднимется на борт корабля и отплывет в Алусию, чтобы жениться на другой.

– Не говорите так, – прошептала она. – Прошу вас, не надо ничего говорить.

Он и не стал. Вместо этого он притянул ее к себе и поцеловал. Каролине показалось, будто стены комнаты сомкнулись вокруг них, отгораживая от остального мира. Внутри нее словно взорвалось что-то и на волю вырвались те чувства, которые она так старательно подавляла с той памятной встречи в Чичестере, когда в ней вдруг забушевал маленький вулкан желания и надежды. Тогда она впервые заметила, заметила по-настоящему, как он красив мужской красотой, как высок, как изысканно одевается и какая у него искренняя, открытая улыбка. А теперь к прежним чувствам присоединились тоска и страсть, которые охватили ее в день свадьбы Элизы, когда она увидела его стоящим рядом со своим братом и разглядела в нем настоящего принца крови.

А еще в ней проснулось желание, которое она подавляла в себе все последние недели, когда он прикасался к ней или целовал ее. Его губы были маяком, тепло тела – укрытием, а сила – оградой вокруг них. И вот она вновь осталась с ним наедине, переполненная всеми теми чувствами, что испытывала к нему, и его губы изгнали последние ее сомнения, тревоги и страхи. Исчезло все, остались лишь они вдвоем, да еще невыразимое желание прижать его к себе и любить вечно. Она отчаянно хотела полюбить его.

Кровь вскипела у нее в жилах. Она прижалась к нему, ощущая телом твердые углы и плоскости. Она коснулась пальчиком уголка его губ, а потом наклонила голову, чтобы не прерывать поцелуй. Она чувствовала, что он тоже возбужден, ощущала его желание по тому, как он был напряжен и старался сдерживать себя.

Он крепко прижимал ее к себе, и в ней вспыхнула надежда, что он больше никогда не отпустит ее. Она надеялась, что они никогда не выйдут из этой комнаты и этот их поцелуй будет длиться вечно. Но именно Лео положил всему конец. Он легонько куснул ее губы, невесомым поцелуем коснулся сначала щеки, потом лба и поднял голову.

– Каролина, любимая моя, это не может больше продолжаться, – прошептал он. – Меня ждут три бедняжки.

А в ней на разные голоса пели струны души и тела. Его ласковый голос, прикосновение рук.. Но она кивнула. Кровь шумела у нее в ушах, тело ответило предательской влагой, и ей казалось, что она может взорваться от одного-единственного прикосновения.. и не могла позволить этому случиться.

Но при этом она не хотела, чтобы все заканчивалось. Потому что, стоит им открыть дверь, как может оказаться, что сегодня он в последний раз прикоснулся к ней.

Лео встал и протянул ей руку, помогая подняться на ноги. Он поцеловал ее еще раз, теперь уже подчеркнуто нежно.

– Вам конец, а мне, скорее всего, будет грозить смерть, если кто-либо из слуг увидит, чем мы тут занимаемся, – прошептал он. Убрав руки, он развернулся и зашагал к двери. У порога он оглянулся, и взгляд его был полон любви и тоски. – Сегодня вечером? В восемь часов?

Каролина кивнула. А потом прижала обе руки к животу и стала смотреть, как Лео закрывает за собой дверь.

Она запрокинула голову и уставилась в потолок, на завитушки из папье-маше, глотая слезы. Она не слышала, как вошел Гарретт, и не подозревала о его присутствии, пока он не заговорил.

– Мадам?

Каролина обнаружила у себя еще один талант – оказывается, она умеет мастерски притворяться.

– Ах, это вы, Гарретт! Мою накидку, пожалуйста. Я собираюсь заглянуть к Холлис и к ужину домой не вернусь.

Она знала себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что попала в беду. Ее сердечко ждало неизбежное столкновение с реальностью, и оно должно было очень скоро разлететься на кусочки, потому что Холлис была права – она полюбила Леопольда. А теперь он готов был разрушить все, потому что оказался хорошим человеком.

Сердцу ее будет нанесена неизлечимая рана, она была уверена в этом. Но, пока оно еще не умерло, ничего нельзя было поделать – она должна помочь ему.