Поцелуй принца

– Он бы запер меня в чулане. Ради всего святого, мы должны пообещать, что не скажем ему ни словечка! – со смехом заявила Каролина.

– Но.. разве служанки тебя больше не тревожат, Каро? – поинтересовалась Холлис.

– Какие еще служанки? – навострил уши судья.

– Принц Леопольд приобрел дурную славу, отдавая предпочтение служанкам, что не пристало человеку его положения.

– Что?! – воскликнула Поппи.

Холлис вздохнула:

– Неужели никто в этом доме не читает мою газету? Разве вы не слышали о том, что произошло в Арунделе со служанкой Норфолка?

– Нет! Расскажите нам! – Поппи в волнении подалась вперед.

– Холлис! Тебя послушать, так наступил конец света, – сказала Каролина. – Принц все мне объяснил. Это Норфолк повел себя отвратительно. Он навещал бедняжку по ночам, если вы понимаете, что я имею в виду, осыпая ее знаками внимания, в которых та не нуждалась. А принц, он.. В общем, он помог ей бежать. Она – веслорианка, и, полагаю, он чувствовал себя обязанным сделать это.

– С чего бы это ему чувствовать себя обязанным помогать уроженке Веслории? – осведомился судья.

– В общем.. – начала было Каролина и умолкла. Собственно, она и сама не знала почему.

– Что он с нею сделал? – спросила Холлис.

– Что ты имеешь в виду?

– Если он помог ей бежать, что он сделал с нею потом? Где она сейчас?

И на этот вопрос у Каролины не было ответа. Она была готова поверить любым его объяснениям, лишь бы только не думать о нем плохо.

– Я.. я не знаю. – Огонек в ее глазах потух. Действительно, что он сделал с нею? И с другой служанкой?

– Каро, будет лучше, если ты будешь держаться от него подальше. Кто знает, что задумал этот человек, – предостерег ее судья.

– Не отчаивайся, дорогая. Я вовсе не хотела отравить тебе радость оттого, что ты – единственная и неповторимая Каролина Хок, – жизнерадостно заявила Холлис. – Ну, рассказывай, что еще числится в твоем социальном календаре.

– Э-э.. бал у Пеннибейкеров на будущей неделе. – При упоминании бала разочарование ее улетучилось. – У меня есть новое платье. Голубое, помнишь, Холлис?

– Оно чудесное. А я собираюсь надеть то же самое платье, что и на бал Элизы.. Ох, совсем забыла! Мы же получили от нее письмо. – Она подошла к письменному столу, чтобы взять его, и протянула Каролине.

«..мои дорогие и любимые, надеюсь, что у вас все хорошо и что вы пребываете в добром здравии. Папа, пьешь ли ты чай с ивовой корой и помогает ли он тебе унять боль в пальцах? Королева клятвенно уверяет, что ей после него стало легче, и передает тебе наилучшие пожелания.

Мы с мужем пробыли в Таннемиде так долго, что я уже начинаю чувствовать себя здесь как дома. А еще у меня появился пес, очень большой. Головой он как раз достает мне до опущенной руки, так что мне приходится целыми днями гладить его, и он не отходит от меня ни на шаг. Я назвала его Бру, что по-алусиански значит Верный. Здесь довольно красиво, но ближе к вечеру воздух начинает так сильно пахнуть йодом и солью, что я распорядилась закрыть окна, дабы запах не досаждал мне. Правда, внутри от этого становится душновато, но мой принц уверяет меня, что дело идет к осени и неприятные запахи вскоре исчезнут. Раз уж речь зашла о моем муже, то мы прилежно стараемся зачать наследника и, с Божьей помощью, вскоре сможем сообщить вам хорошие новости.

До нас дошли известия о неподобающем поведении принца Леопольда, и герцог очень переживает из-за этого. Впрочем, уже скоро он увидится с братом, потому что, насколько мне известно, король повелел младшему сыну немедленно возвращаться в Алусию.

Алусианцы очень любят угрей, коих подают на ужин по крайней мере два раза в неделю. Я же их терпеть не могу, а однажды вечером при виде их я просто позеленела, и мой супруг потребовал, чтобы угрей унесли, а вместо них мне подали луковый суп. Главный повар очень извинялся и предпринял попытку угостить меня этой гадкой рыбой, по-разному приготовленной, но все было напрасно. Я их по- прежнему терпеть не могу. Я заверила бедолагу, что получаю удовольствие от всего, что он готовит, за исключением злосчастных угрей».

Далее Элиза рассказывала о Таннемиде, об остановившихся часах, которые обнаружила в одной из кладовых, и как все вокруг нее ужасно обеспокоились, когда она настояла на том, что починит их сама. Она сообщала, что теперь часы стоят в ее гардеробной и что все свободное время она посвящает их ремонту. В письме было еще много чего, но в кои-то веки Каролина не ловила жадно каждое слово Элизы. В ушах у нее звучали фразы подруги о том, что они знают о «неподобающем поведении» Леопольда и что король повелел ему немедленно возвращаться домой.

Каролина по дороге домой впала в полное уныние. Она оказалась не готова к тому, что он скоро уедет, несмотря на все вопросы, порожденные его присутствием. Какое это странное чувство, приводящее ее в смятение и ставящее в тупик, – сомневаться в человеке и при этом страстно желать его. Но когда она осознала, что он скоро уедет, сомнения ее сменились отчаянием. Что она станет делать без него? Кто будет забавлять и развлекать ее? И разве может она надеяться, что когда-нибудь при виде другого мужчины испытает те же волнение и предвкушение удовольствия, как когда он оказывался рядом?

«Какая же я дура!» – сказала она себе. Ведь она с самого начала, с момента свадьбы Элизы знала, что это ничем хорошим не закончится, а после того, как он грубо обошелся с нею в Хеленамаре, он даже разонравился ей. Но нет же, она продолжала преследовать его, пока он не запал ей в душу. Пока она не полюбила его. А в том, что она любит его, она теперь нисколько не сомневалась.

Правда заключалась в том, что после его отъезда в душе ее останется незаживающая рана и ей придется выйти замуж за чужого и совершенно незнакомого ей мужчину, а потом притворяться, будто она ценит его и уважает, мечтая каждый божий день о том, чтобы на его месте оказался Леопольд.

Такой судьбы она не пожелала бы и своему злейшему врагу.

Каролина настолько погрузилась в свои мысли, что, выходя из экипажа, не обратила внимания на двух мужчин, поджидавших ее недалеко от дома. Она улыбнулась им, кивнула и собралась пройти мимо, направляясь к воротам, но тут один из них сказал:

– Леди Каролина?

Она остановилась и оглянулась:

– Да?

– Мистер Драммонд, к вашим услугам, – представился он.

Он походил на доброго дедушку, высокого и статного. Прикоснувшись к полям своей шляпы, он протянул ей визитную карточку. Она взглянула на нее. Джентльмен подвизался в Министерстве иностранных дел. Недоуменно нахмурившись, Каролина подняла на него глаза.

Улыбка мистера Драммонда стала еще мягче и добрее.

– А это мистер Притчард, – сказал он, кивком указывая на своего молчаливого спутника. – Из того же министерства.

Она молча смотрела на обоих, пытаясь понять, что означает их присутствие здесь.

Мистер Драммонд шагнул вперед:

– Вы не могли бы уделить нам некоторое время, леди Каролина?

– Быть может, будет лучше, если вы поговорите с моим братом?

– О да, несомненно. Но мы бы хотели обменяться парой слов и с вами.

У Каролины вдруг учащенно забилось сердце. Она с тревогой оглянулась на ворота.

– Мы можем поговорить здесь, если хотите. Это займет совсем немного времени. Мы хотели бы задать несколько вопросов об одном вашем знакомом.

– О ком именно?

– Его Королевском Высочестве принце Леопольде Алусианском.

Каролина была настолько ошеломлена, что никак не отреагировала на его имя, потому что, мысленно пронзительно вскрикнув, отшатнулась и уперлась спиной в ворота. Она не понимала, что здесь происходит, но была уверена, что не желает вести подобные разговоры.