Поцелуй принца

– Да, сама. А еще я собираюсь сшить одно для тебя, Поппи. Думаю, что темно-красный цвет подойдет тебе как нельзя лучше. Но придется подождать, пока не закончится летний сезон, – приглашения буквально сыплются на меня одно за другим, – на одном дыхании выпалила она, идя вслед за Поппи по коридору.

– Должно быть, это трудно – разбираться с множеством приглашений, – искренне радуясь за Каролину, заметила Поппи. На ее горячую поддержку можно было рассчитывать всегда.

– Спасибо, Поппи. Только ты и понимаешь, как это все утомительно.

Войдя в гостиную, она приостановилась на пороге, чтобы оглядеться. Комната, которую она знала так же хорошо, как и свою собственную, оставалась в точности такой, какой ее оставила Элиза. В нише у окна стояли два обшарпанных кресла, а на столике между ними громоздились стопки книг и газет. Посередине комнаты красовалась продавленная козетка. На каминной полке выстроились часы в различной стадии разборки – Элиза обзавелась необычным хобби, ремонтируя их. Подле двери приткнулся небольшой письменный столик с документами и бухгалтерскими книгами. Кресло судьи расположилось напротив камина, а рядом с ним стояла большая корзинка с пряжей, в которой сегодня устроился Прис, черный кот. Судья любил вязать. Он мог это делать вслепую.

Здесь же обнаружилась и Холлис, она стояла на табурете у одной из книжных полок, которыми была занята вся стена, и, похоже, пыталась навести на ней порядок. Каролина искренне полагала, что в столь захламленном помещении это решительно невозможно, но уважала стремление Холлис хотя бы попытаться добиться этого.

– Это Каролина? – спросил судья, откладывая в сторону вязание и устремляя взор невидящих глаз на середину комнаты.

– Да, ваша честь! Это действительно я, во всем сиянии славы, каковая сегодня, осмелюсь заметить, является поистине впечатляющей, – сказала Каролина, быстрым шагом пересекая комнату и наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку. – Вы скучали по мне?

– Почти так же, как я скучаю по дорогой Элизе, – с улыбкой ответил он и потрепал ее по щеке. – Холлис говорила мне, что ты нашла себе принца и теперь развлекаешь его.

– Развлекаю его! Вот уж нет. Скорее избегаю его, – рассмеялась Каролина и протянула руку Холлис для рукопожатия.

– Ха! – отозвалась подруга. – Всякий раз, когда мы с тобой видимся, тебя переполняют впечатления об очередной встрече с ним, и тебе не терпится рассказать о ней.

– Не стану отрицать, – согласилась Каролина и, пренебрегая условностями, простерлась на козетке, подсунув под голову выцветшую подушку и водрузив ноги на подлокотник на другом ее конце. – Нынешнее лето – это ураган какой-то, точно вам говорю. Я так устала, вы себе даже не представляете.

Холлис спрыгнула с табурета и устроилась на полу рядом с Каролиной.

– Итак? Какие новости ты принесла нам сегодня?

– В общем, я сбежала и нарушила все планы Бека, так что получилась ужасная путаница.

Холлис была в восторге.

– Как это мило! – воскликнула она. – Меня всегда изумляет, когда из планов Бека получается изрядная путаница.

– Холлис, ты несправедлива к нему, – заметил судья. Он вновь принялся за вязание, а кот возобновил попытки поймать нитку, которая тянулась к спицам. – Беккетт Хок всегда был очень добр к тебе.

Холлис выразительно воздела очи горе:

– Да, разумеется был, но это не отменяет непреложного факта того, что он остается Беком.

– Бека даже не было дома, когда я все испортила. Он отправился на скачки «Четыре угла», чтобы выставить лошадь, которую привез из Алусии. Разве я вам не рассказывала? Я слышала, как он говорил кому-то, что поставил на нее сотню фунтов. Нет, вы представляете?

– Не представляю, – отозвался судья.

– Поппи! – окликнула служанку Холлис. – Ты не могла бы принести нам чаю, дорогая?

Откуда-то из дальней части дома до них донесся неразборчивый ответ Поппи.

– Хорошо, скажешь нам, когда все будет готово, – крикнула Холлис.

Каролина повернулась на бок и подложила под щеку ладошку.

– После возвращения из Алусии Бек твердо вознамерился выдать меня замуж. Я заявила ему, что никто не осмелится ухаживать за мной, поскольку я отвергла всех мало-мальски достойных джентльменов в Лондоне. Разве не так, Холлис?

– Ну, насчет всех я бы не была столь категорична.

– А вы знаете, что сделал мой брат? Он нашептал на ушко своим друзьям о размере моего приданого, и вдруг, откуда ни возьмись, набежали мужчины с долгами и принялись обивать мой порог.

Судья рассмеялся:

– Что ж, он нашел способ добиться своего.

Тут Поппи с грохотом вкатила в комнату тележку с потускневшим чайным сервизом.

– Все готово, – провозгласила она. – Повариха сварила новую порцию джема из крыжовника.

– Я обязательно должен попробовать его, – заявил судья.

– Разливай чай, дорогая, а потом подсаживайся к нам, – сказала Холлис. – Каро как раз собиралась рассказать нам, как она отбивается от своих многочисленных ухажеров.

– Рассказывайте поскорее! – поторопила ее Поппи.

Пока Поппи разливала чай, Каролина села на козетке и стала гладить кота Приса, который взобрался к ней на колени. А потом она принялась живописать Триклбэнкам тот вечер, когда она принимала двоих своих поклонников, как вдруг к ней неожиданно нагрянул третий, и как они все вместе отправились на званый ужин к Дебриджам, где она заявила, что мечтает о поклоннике, коего заинтересует она сама, а не размер ее приданого.

– Бог ты мой, неужели прямо так и сказала? – воскликнула Холлис, на лице которой появилось выражение ужаса, смешанного с восхищением.

– Да. А почему нет? Я ведь всего лишь сказала правду, это было известно всем присутствующим, включая гусыню Кэтрин Моэм. А знаете, кто не был шокирован моими словами?

– Кто? – полюбопытствовала Холлис.

– Принц Леопольд, вот кто. Он лишь посмеялся.

Холлис захихикала.

– Жаль, папа, что ты не видишь, как сверкают сейчас глаза Каро. При любом упоминании о принце от нее буквально летят искры, – сказала она и сжала коленку Каролины. – Она же влюблена в него.

Поппи ахнула:

– Еще одна королевская свадьба!

– Не приведи Господь! – простонал судья.

– Будьте уверены, ничего подобного не случится, – твердо заявила Каролина, пусть даже при одной мысли об этом по спине у нее пробежали мурашки, совсем как тогда, на свадьбе Элизы.

– Почему же не случится? – не согласилась Холлис. – Это ведь сбывшийся сказочный сон, когда в обычную девушку влюбляется прекрасный принц.

– Вот именно, сказка, и потому ничего хорошего из этого не выйдет. Хотя я бы не возражала, если честно. С ним весело, к тому же все это не помешало мне поцеловать его.

Поппи и Холлис взвизгнули одновременно.

– Да поможет тебе Бог, Каролина Хок! – неодобрительно заметил судья под их восторженные смешки. – С такими разговорами ты станешь чужой в том самом обществе, которым так любишь управлять!

Каролина рассмеялась:

– Я еще не вышла на площадь и не заявила об этом во всеуслышание, ваша честь. Хотя.. что в этом такого ужасного? Мужчины и женщины ведь и вправду обмениваются поцелуями. Сколько раз я сама была тому свидетельницей! Я видела, например, как леди Мунро целуется с мистером Ричардом Уильямсом в Кью-Гарденз перед самым нашим отъездом в Хеленамар.

– Что? И ты только сейчас рассказываешь об этом? – вскричала Холлис.

– Если хотите знать мое мнение, то такого рода знаки внимания следует приберечь для мужа и жены, – суровым тоном изрек судья. – Или, если вы не в состоянии сдержать свою похоть до замужества, для джентльмена, который должен стать вашим мужем. Что бы сказал на это лорд Хок?