Поцелуй принца

– Ваш брат был прав. Вы действительно раздражены непонятно чем. Я передам ему, что расставание с грешной землей вам решительно не грозит. Как я слышал, люди на смертном одре более склонны к покаянию.

– С какой стати я должна в чем-то каяться? – совершенно серьезно осведомилась она, полагая себя во всех отношениях благонравной особой. Да, совершенством назвать ее было нельзя, но ведь она по-настоящему любила брата, любила своих подруг, да и вообще, была добра со всеми, кто попадался ей на пути. Даже с этой задницей. По крайней мере, она была добра с ним до тех пор, пока он не начал грубить ей. – Зачем вы здесь? – полюбопытствовала она. – Я полагала, что вы резвитесь напропалую после того, как ваша попытка обесчестить нашу служанку провалилась. Кстати, кто она такая?

– Ради всего святого, о чем вы говорите? – с изумлением глядя на нее, осведомился Лео.

Он по-прежнему возвышался над нею и выглядел при этом невыносимо привлекательным и невинным. Ах, он думает, что она все забыла! Ну так она не забыла ничего. Каролина посмотрела на принесенные им цветы и принялась размышлять над весьма подозрительными мотивами, коими он руководствовался.

– Полутемный коридор – чрезвычайно подходящее место, чтобы завести завидное знакомство, – сказала она.

Принц небрежно оперся о столбик кровати в ее изножье.

– Пожалуй, у вас уже начинался бред тогда. Вам все это привиделось.

– Это был не бред, Ваше Высочество. Сначала вы стояли в коридоре с какой-то женщиной, а теперь пробрались в мою комнату. Но как? Гарретт никогда бы этого не допустил.

– Он не знает, что я здесь.

Она растерянно заморгала:

– Что? А где же Бек?

– Готовится к выходу в свет. Вот почему Гарретт не смог сам принести эти цветы. Я решил сделать это вместо него.

Она вновь окинула быстрым взором его потрясающе мужественную фигуру. Но его безупречный вид живо напомнил ей о том, как выглядит она сама. Каролине вдруг захотелось забиться под одеяло и не высовываться оттуда.

– Я не готова принимать визитеров, – сказала она. – Я – не в форме. И вообще, я чувствую слабость, так что вы, наверное, захотите вернуться в кабинет Бека и подождать его там.

– Я уверен, что уже совсем скоро вам станет лучше. Кажется, этот суп приготовлен для вас? – Он медленно улыбнулся, и улыбка его выглядела теплой и сочувственной, отчего у нее даже капельку закружилась голова.

– Я бы сказала, что правительство Алусии должно держать вас как можно дальше от любой болезни.

– Подозреваю, что, если бы правительство увидело вас сейчас, вы оказались бы правы.

Каролина попыталась презрительно фыркнуть, но из-за тяжелой и словно набитой ватой головы у нее ничего не вышло.

– Ваш брат ужасно обеспокоен.

У Каролины сохранились обрывки воспоминаний о том, как Бек склоняется над нею и челка падает ему на лоб.

– У меня сестра умерла от лихорадки, – вдруг сказал он.

– Простите?

– Она была совсем еще маленькой, ей исполнилось всего три годика, когда лихорадка унесла ее.

Каролина приподнялась чуточку выше на своей горе подушек.

– Я даже не подозревала, что у вас была сестра.

– Это было очень давно. Тогда я тоже был ужасно молод, но помню все отчетливо. Хок определенно боялся потерять вас, невзирая на то, что вы, по его словам, промотали целое состояние на портных, модисток и торговцев тканями.

– Он снова жаловался на это? – с утомленным вздохом осведомилась Каролина. – Я пытаюсь перехватывать счета до того, как они попадают к нему. – Последние слова вырвались у нее непроизвольно, она вовсе не намеревалась произносить их вслух.

Принц коротко рассмеялся и осторожно присел в ногах ее кровати.

– Он очень хорошо о вас заботится.

Это была правда. После смерти родителей Бек мог превратить ее жизнь в ад, если бы захотел. Но он всегда защищал ее.

– Я тоже забочусь о нем. Мы с ним уже давно остались на белом свете только вдвоем, – с тоской проговорила она. По какой-то причине глаза ее наполнились слезами. Господи. – Он был мне как отец. Я ведь почти не помню своего настоящего отца. Вам повезло, ваш отец до сих пор жив. – Она смахнула ту единственную слезинку, что поползла у нее по щеке. Это все болезнь? Это она сделала ее такой болезненно сентиментальной?

– Мой отец был не очень похож на настоящего отца, – как-то очень буднично признался он. Каролина ждала, что он объяснится, и готова была принять его слова за шутку. Но принц не улыбнулся. Он лишь вновь передернул плечами. – Да-да, старые жалобы очень живучи и все такое, но все внимание отца досталось моему старшему брату. Всю нашу молодость он готовил Себастьяна к трону. А я.. я просто был рядом. Он почти не замечал меня.

Это не могло быть правдой. Каролина и в страшном сне не могла представить, что отец мог не замечать ее. То немногое, что она о нем помнила, было пронизано теплом и любовью.

– Увы, таковы неприглядные стороны того, что в королевской семье ты родился вторым, – криво улыбнувшись, добавил он.

Кто-то негромко постучал в дверь. Принц встал, когда она распахнулась и в комнату вошла новая служанка, держа в руках поднос с супом. Исходящий от него аромат был настолько восхитителен, что в желудке у Каролины заурчало.

Но на середине комнаты служанка остановилась как вкопанная. Присутствие принца явно повергло ее в смятение, и она неловко присела в реверансе, едва не разлив суп.

– Не обращай на него внимания, Анна. Его не должно быть здесь.

Но Анна не могла проигнорировать его присутствие. Лицо ее залилось краской, и она так старательно избегала смотреть на него, что Каролина не могла этого не заметить. Она и представить себе не могла, что можно быть настолько застенчивой, что даже украдкой не взглянуть на принца, – в конце концов, он был настоящим красавцем! Но Анна Марбл изо всех сил отводила глаза, направляясь к ней с подносом в руках.

Она опустила его Каролине на колени и вновь едва не разлила суп, когда в комнату ворвался Бек, причесанные волосы которого влажно блестели.

– Каро! Ты пришла в себя! Какое облегчение видеть тебя сидящей! Марта говорит, что надо еще раз сделать компресс, – сказал он, широким шагом пересекая комнату. – Лихорадка ушла, но надо поберечься и выгнать из тебя остатки болезни. И потому, если ты не намерена сопротивляться компрессу, я предлагаю тебе приступить к делу.

Каролина взялась за ложку.

– Как, ради всего святого, можно сопротивляться компрессу?

– Что? Я не доктор, дорогая, потому откуда мне знать? Но прошу, внимательно отнесись к моим словам. Надеюсь, ты больше никогда не заболеешь так тяжело. Мы едва не отважились поставить тебе пиявки.

– Пиявки! – воскликнула она, когда Бек поправил поднос у нее на коленях.

– Видишь? Вот почему я полагаю, что ты не должна противиться компрессу. – Он жестом попросил ее сесть прямее и вытащил из-под спины несколько подушек. – Боже, твои волосы, – вырвалось у него, и он поморщился. – Но не беда, Марта все исправит. То есть если сможет. Судя по их виду, их лучше остричь..

– Бек!

– Ага, а вот и Марта с компрессом, – сообщил он, когда к кровати подошла горничная ее милости.

Что бы она ни принесла с собой, пахло это ужасно.

– Можно я сначала доем суп? – взмолилась Каролина. – Я умираю с голоду.

– Да, конечно! – зачирикала Марта. – А потом мы положим вот это вам на грудь. – Она осторожно заставила Каролину податься вперед и подложила ей под спину те же самые подушки, которые Бек совсем недавно вытащил, после чего попыталась пригладить ей волосы. – Господи Боже! – сказала она и поморщилась. – Тут придется немало потрудиться.