Поцелуй принца

– Прошу прощения, мистер Гарретт, но Анна понесла ей суп.

Лео навострил уши.

– В таком случае отнеси их сама, – сказал Гарретт. – Я должен помочь его светлости.

Раздался топот ног, шорох юбок и досадливые восклицания. Но потом Лео услышал, как Гарретт уверенной походкой удаляется по коридору. В голову ему пришла неожиданная мысль, и он буквально прыгнул к двери, чтобы Сьюзен не успела уйти. Осторожно высунув голову за дверь, он увидел, что служанка в растерянности стоит на месте, там, где оставил ее Гарретт, прижимая к себе одной рукой стопку белья, а в другой держа его цветы. При виде его глаза ее расширились и она испуганно оглянулась. Похоже, ей отчаянно хотелось сбежать отсюда куда-нибудь подальше.

– Я могу чем-нибудь помочь? – Его улыбка была само очарование.

Служанка растерянно заморгала.

– Я.. э-э.. я могу.. это не.. – запинаясь, забормотала она.

Лео вышел из гостиной.

– Сьюзен.. позвольте мне помочь вам, – ненавязчиво предложил он.

Глава 10

..неизменная покровительница оперы в последнее время пристрастилась к вечерним прогулкам верхом на Роттен-Роу. Говорят, что она еще не пропустила ни одного раза, поскольку к урокам верховой езды, оплаченным ее супругом, прилагаются услуги инструктора, который не только сам превосходно ездит верхом, но еще и может похвастаться глазами цвета летнего неба. А наша леди явно предпочитает лето всем остальным временам года.

Новая тенденция во владении домашней собственностью, введенная в оборот одним из членов королевской фамилии, прибывшим в наши пенаты в качестве гостя, заключается в том, чтобы отыскать заброшенные руины с последующим их восстановлением для целей, которые воображение автора этой заметки решительно отказывается представить.

Дамы, никогда не рано внедрить послушание в жизнь ваших благословенных отпрысков. Например, когда они начинают требовать чего-либо, выражая свои желания словами или жестами, специалисты советуют первым делом преподать им урок повиновения.

Дамская газета мод и домашнего хозяйства госпожи Ханикатт

Каролине казалось, будто она очутилась где-нибудь в пещере на необитаемом острове, вдали от всего мира и Лондона, отчего ее не покидало чувство усталости и раздражения.

– Я буду жить, Марта? – вопросила она. – Прошу тебя, только ответь честно. Мне не нужны ложные надежды.

– Вы будете жить долго и счастливо, леди Каролина, – ободряюще ответила служанка и перевернула ее на бок.

Дело в том, что Марта и вторая горничная меняли белье на ее постели, отчего им то и дело приходилось ворочать свою госпожу туда и сюда.

– Это разве не может подождать? – недовольным тоном спросила Каролина.

– Нет, миледи, не может, – твердо ответила Марта и еще одной влажной холодной тряпицей вытерла ей лицо.

Каролина оттолкнула ее руку. Она чувствовала себя грязной и липкой от пота, а когда поднесла руку к волосам, ей захотелось заплакать. Они превратились в настоящий колтун. Ей казалось, что пройдет еще много недель, прежде чем она вновь станет такой, как прежде, блистательной и неотразимой.

Суматоха и беспокойство вокруг нее постепенно улеглись, и Каролина вновь смежила веки, не обращая внимания на перешептывания служанок, остававшихся в комнате. Она услышала, как кто-то упомянул суп, и проговорила громко и отчетливо:

– Да, суп, пожалуйста.

Дверь открылась и закрылась, после чего, благодарение Господу, воцарилась тишина. Но, лежа на кровати, она вдруг уловила настолько густой и прелестный аромат, что не удержалась и открыла глаза. Точнее говоря, она приоткрыла один глаз, поскольку перед этим зарылась лицом в подушку. Ей показалось, будто она увидела мужскую фигуру, стоящую рядом с ее кроватью. «Должно быть, я сплю и все это мне пригрезилось», – подумала она. Или же это был всего лишь проволочный манекен, скрученный по форме ее фигуры, который она держала в гардеробной. Она как раз работала над своим последним портновским шедевром, когда недуг подкосил ее.

Каролина оторвала голову от подушки, дабы воспользоваться преимуществом обоих глаз. Выяснилось, что это никакой не манекен, не галлюцинация и не призрак. Совершенно определенно, у ее кровати стоял Задница Алусии, умильно улыбаясь и глядя на нее сверху вниз. В руках он держал фамильную бабушкину вазу, полную желтых благоухающих цветов.

– Я вам не помешаю? – вежливо осведомился он, словно оба находились на послеобеденном официальном чаепитии или же только что вышли из церкви по окончании службы, а теперь неспешно прогуливались по тропинке.

Какого дьявола он делает в ее спальне? И почему он держит в руках цветы? Ей удалось приподняться на локте и окинуть его долгим взглядом с головы до ног.

– Вы что же.. Вы теперь живете здесь постоянно? – неуверенно осведомилась она. От Бека можно было ожидать чего угодно.

Он рассмеялся в ответ:

– Нет, но обитаю поблизости. Я снял номер в «Кларендоне».

Каролина убрала руку и вновь уткнулась носом в подушку.

– Это невероятно, – проворчала она в мягкую наволочку, после чего перевернулась на спину. – И что же, вы торчите здесь все это время?

– Все время?

– Те два дня, что я была больна.

– Нет. Но время от времени я заезжал к вашему брату, чтобы справиться о его здоровье. Он сильно тревожился о вас. И с момента начала вашего недомогания прошло отнюдь не два дня – полагаю, сегодня пошел четвертый день дежурства у постели умирающей. Но вы продолжаете бросать вызов судьбе.

Что-то здесь было не так.

– Четвертый день? – повторила она. – Это невозможно.

Повернув голову, она посмотрела в окно. Сквозь щель в портьерах в комнату пробивался тусклый серый свет. Может ли такое быть? Неужели она действительно так долго была больна? Господи милосердный, ноги, наверное, полностью отказали ей. Она представила себя сидящей в инвалидной коляске, которую толкает Холлис.

– Это вполне возможно, леди Каролина. И вновь хочу повторить, что вы произвели настоящий фурор.

– Что вы имеете в виду? – Она повернула голову, чтобы посмотреть на него.

– Разве вы забыли о том переполохе, что неоднократно устраивали в Хеленамаре?

Она ненадолго задумалась и признала:

– Я и впрямь надевала несколько потрясающих платьев.

– Я не это.. речь шла.. – Он покачал головой.

– А это еще что?

Он взглянул на букет, вазу с которым по-прежнему держал в руках.

– Цветы.

– Да, но.. вы принесли их мне?

Он уставился на букет с таким видом, словно пытался вспомнить, зачем вообще они ему понадобились.

– Они для.. да. – Он встретил ее взгляд. – Я принес их вам.

– О боже! Должно быть, вы действительно испугались, что я могу умереть. А теперь наверняка потребуете от меня извинений за то, что я не оправдала ваших ожиданий, но.. не дождетесь.

Уголок его рта дрогнул в кривой улыбке.

– Я наверняка сочту, что вы стоите на пороге смерти, если извинитесь хоть за что-либо. Вы можете сесть?

– Разумеется я могу сесть, – с раздражением заявила она и храбро попыталась принять сидячее положение. Но усилие оказалось чрезмерным.

Принц поставил вазу с цветами на прикроватный столик, наклонился, просунул руки ей под мышки и усадил ее на кровати.

– Прекратите! – в тревоге вскричала Каролина. – Я прекрасно обойдусь без вашей помощи.

– Нет, не обойдетесь, – возразил он, устраивая ее поудобнее, после чего подложил ей под спину несколько подушек. – Вот так хорошо?

– Хорошо, – с большой неохотой согласилась она, чувствуя себя экспонатом на выставке, пока он возился с нею. – Неужели обязательно стоять надо мной вот так?