Поцелуй принца

Лео не знал, должен ли он чувствовать себя оскорбленным до глубины души.

Или, напротив, вдохновленным.

Глава 8

Лондон, Англия

..разлука отнюдь не всегда укрепляет любовь. Одна леди, печально известная своей склонностью к обществу пожилых джентльменов, только что вернулась со свадьбы в Алусии. Поговаривают, что ее восторг оттого, что на нее обратил внимание некий алусианский джентльмен в самом расцвете сил, охладил пыл ее законного супруга, и ее попросту отправили домой, в Кент, дабы она поразмыслила над своим недостойным поведением.

На недавнем званом ужине, в присутствии двадцати четырех гостей, леди Элизабет Константинопольская надела двухъярусное платье зеленого атласа, каждый ярус которого заканчивался широкой каймой из бельгийских кружев, удачно дополнявшей узкие полоски тесьмы на корсете и рукавах. Эффект получился безмятежно-умеренным, и мы уверенно предсказываем, что подобный стиль войдет в моду нынешней осенью.

Дамская газета мод и домашнего хозяйства госпожи Ханикатт

Минула уже неделя с той поры, как Каролина вернулась домой из Алусии. Путешествие далось ей нелегко, море было необычайно бурным, и она надолго слегла с морской болезнью. Она не сомневалась, что если бы не забота Холлис, то сейчас она была бы уже мертва. Даже Бек был явно обеспокоен ее возможной преждевременной кончиной – у нее сохранились смутные воспоминания о том, как брат входит в ее каюту и склоняется над нею, нежно кладет ей руку на лоб и призывает не сдаваться, а продолжать бороться за жизнь:

– Я буду ужасно огорчен, если ты покинешь этот мир таким вот образом.

– Ты предпочел бы более драматическую кончину? – спросила Холлис, выталкивая его из каюты.

К тому времени, как они достигли Лондона, Каролина решила, что уже полностью оправилась от морской болезни. Остаточная слабость, как она полагала, была вызвана самой обычной усталостью. В конце концов, почти целую неделю у нее маковой росинки во рту не было, и юбки теперь болтались на ней, как на вешалке. А уж как она радовалась тому, что избавилась от алусианского шлейфа! Зато у нее появилось множество идей относительно того, как видоизменить его, сделав куда практичнее для носки.

Всю неделю она разбирала вещи и спала дольше обыкновенного. В последние пару дней ей стало казаться, будто она простудилась. Накануне вечером, за ужином, когда Бек спросил у нее, почему она ничего не ест, Каролина ответила, что не голодна и что ему лучше бы следить за своей тарелкой. Она не понимала, почему так груба с ним. Да и вообще, почему-то ее раздражало буквально все. Даже горничная Марта, прослужившая у Каролины много лет, чуть не довела ее до истерики, когда принялась суетиться в комнате, приготавливая все необходимое для вечернего туалета.

– Оставь меня, Марта! – с надрывом вскричала она, забираясь в постель, по-прежнему полностью одетая. – Мне нужен покой.

На следующий день ей стало хуже. Через Марту она передала Беку, что чай она выпьет позже – и таки выпила, – а вот к ужину она вниз не сойдет, поскольку у нее совершенно нет аппетита. И это тоже оказалось правдой. Но и с чаем она не съела ни крошки. Голова у нее раскалывалась от боли, а живот сводило судорогами. После нескольких часов мучений она решила выпить чего-нибудь горячего, чтобы унять еще и боль в горле. Она вполне могла позвонить в колокольчик, но в последнее время у Каролины развилась непонятная фобия – она боялась, что после долгой морской болезни, а теперь еще и простуды, мышцы ног у нее атрофируются окончательно и она на всю жизнь останется прикованной к кровати и никогда больше не станцует вальс. И потому она храбро встала с постели, собрав последние силы, и плотнее запахнулась в халат. Высморкавшись в носовой платок, она стала медленно спускаться вниз. Голова у нее кружилась, ноги отказывались повиноваться ей, породив новую волну страхов.

Стоя на верхней площадке широкой лестницы, ведущей на нижний этаж, она вдруг услышала доносящиеся из гостиной голоса. И не просто голоса, а раскатистый смех. Интересно, сколько человек там собралось? Судя по долетавшим оттуда звукам, никак не меньше двух дюжин. Пока она медленно увядала наверху, Бек созвал друзей, чтобы хорошенько повеселиться. Положительно, ей стоит умереть хотя бы для того, чтобы досадить ему.

Каролина отступила назад и стала спускаться по лестнице для слуг, придерживаясь за стену, чтобы не упасть. Оказавшись на главном этаже, она, с трудом переставляя ноги, направилась в противоположную от гостиной сторону, то и дело сморкаясь в носовой платок. Но, свернув в коридор, ведущий в кухню, она заприметила в тени мужчину и женщину. Первой ее мыслью было, что у нее начались галлюцинации. Бек не имел привычки путаться со служанками или приводить в их дом женщин. Она остановилась. Прищурилась, напрягая зрение. Там действительно стоял мужчина, повернувшись к ней спиной. Но это был не Бек. А рядом с ним виднелся еще кто-то, скорее всего, женщина, значительно уступавшая ему ростом.

Парочка стояла, привалившись плечами к стене и глядя друг на друга. Да как они смеют вести себя столь неподобающим образом прямо в коридоре? Да еще у нее на глазах? А они ведь продолжают флиртовать, не так ли? Или это что-то другое? По крайней мере, они не целовались, чем, откровенно говоря, непременно занялась бы она сама, приди ей в голову такая блажь, как встретиться с джентльменом в укромном уголке чьего-либо дома. А какие еще объяснения этому факту можно было придумать? Она приблизилась к ним на шаг и оперлась рукой о стену. Они шептались о чем-то. Вот только о любви ли? Она бы с удовольствием послушала.

Пожалуй, это одна из новеньких горничных. Бек недавно нанял двух из Лорд-Хилла, обитатели которого перебрались в сельскую местность, клятвенно обещая не возвращаться в Лондон до тех пор, пока воздух не очистится от дыма и сажи. Брат заметил, что, судя по всему, ждать этого придется очень долго.

Ступая на цыпочках, Каролина подкралась еще ближе. Это был не их новый грум – мужчина был слишком высок. Оставался только один вариант – это один из чертовых дружков Бека. Но с кем же он тут любезничает? Каролина сделала еще шаг вперед и оказалась от них так близко, что, протянув руку, могла бы похлопать мужчину по плечу. Но тут вдруг у нее защипало в носу, причем настолько, что сил сдерживаться у нее больше не было. За первым звонким чихом тут же последовали еще два. К тому времени, когда она сумела остановиться, женщина уже исчезла, а мужчина повернулся к ней, широко расставив ноги, словно готовясь к драке.

Каролина промокнула нос платочком и уставилась на своего визави в тускло освещенном коридоре. В животе у нее похолодело – Господи милостивый, это он. Задница Алусии.

– Вы, – театральным шепотом выдохнула она.

– И вы. – Он явно расслабился, вновь привалился к стене и скрестил руки на груди. – Так-так, это опять вы, леди Каролина. А я почему-то пребывал в счастливом заблуждении, что вы отправились куда-нибудь на ужин.

– Вы выдаете желаемое за действительное. – Она опять чихнула. – Вы, словно ночной кошмар, преследуете меня повсюду. А где же ваша возлюбленная? – спросила она, вытягивая шею.

– Это не возлюбленная, – отозвался он. – Друг.

– Ха! Быть может, я и больна, сэр, – она наставила на него палец, – но отнюдь не дура.

– А я никогда и не говорил, что вы – дура. Я сказал, что вы – заноза.

Каролина уже собралась упрекнуть его в заигрывании со служанкой, но его последние слова заставили ее задуматься.

– Когда вы это говорили?

– Не помню. Но, даже если я и не произнес это вслух, то, несомненно, подумал. – Он любезно улыбнулся.