Затмение

Глава 39

Ноосфера. Летописи. Блог Тёмной Крошки.

Запись № 554266:

Я затаилась в чернильной темноте, за пределами божественного сияния Паладайна, не сводя глаз с подраненного мною бога. Поразительно, но я только сейчас осознала, что в зале нет никаких светильников, а весь свет исходит от него. Что ж… не зря этого ублюдка называют Богом Света. Правда, сейчас его свет сиял как-то неровно, прерывисто, пульсируя под хриплые подвывания Паладайна. Ох уж этот его вой — музыка для моих ушей! Я буквально дрожала от его воплей, еле сдерживая себя. Моя кровь кипела от присутствия рядом недобитой жертвы. Все мои инстинкты буквально толкали меня вперёд, требовали добить подранка. Запах разлившегося по полу ихора кружил голову и сводил с ума. Убить! Выбить из ублюдка остатки жизни! Налететь, пока он отвлёкся на раны, и уничтожить, навечно стерев из этого мира!

«Успокойся, подруга, — в то же время уговаривала я себя, пытаясь удержать от опрометчивого шага. — Давно ли ты стала такой безрассудной? Совсем недавно тебя страшила схватка с дроу, а сейчас спокойно рассуждаешь о том, как добить могущественное, бессмертное существо».

Эта правильная мысль помогла удержать в узде разбушевавшиеся инстинкты. И правильно — мне бы самой прийти в себя: удар Паладайна до сих пор отзывался в теле тупой, пульсирующей болью. И ладно бы это была только физическая боль от повреждённого тела, но я чувствовала, что всё куда серьёзнее — отголоски боли проникали глубоко в моё естество, заставляя трепетать в неконтролируемых судорогах тонкие энергетические оболочки. Те самые, что обыватели называют душой.

«А чему ты удивляешься, подруга? — пронеслось у меня в голове. — Ты схлестнулась с богом, так какие могут быть претензии?»

Странно всё же разговаривать самой с собой, но какая верная мысль! Признаться честно, всё, что я натворила до этого момента, было спонтанными, взбалмошными действиями. Всё это время я не рассуждала «зачем» и «как» — просто атаковала, едва представлялась подходящая возможность. В итоге чуть не погибла по собственной дурости. Вот и корчусь теперь от судорог — наверняка пара рёбер треснула. А о более серьёзных повреждениях я не то что знать, догадываться не хочу и вообще предпочту беспокоиться об этом позже. Если, конечно, у меня будет это «позже». Сейчас же мне надо выложиться на полную, не оглядываясь на последствия. Но… осторожно.

Не знаю, что бы на это сказала бабушка, но точно знаю, что когда-то она поступила точно так же. Конечно, она ничего подобного не рассказывала и вообще предпочитала отмалчиваться, но земля, как говорится, слухами полнится, так что я многое знаю о том, что она вытворяла в своё время. И знаю наверняка: если бы она оказалась сейчас здесь, то наверняка ругалась бы как сапожник, вовсю критикуя мои действия. Но есть ли у меня выбор? Нет! Как и у неё в то время.

Не о том думаю! Сейчас мне необходимо восстановиться, отдышаться и составить вменяемый план, а не лезть на рожон — хватит действовать на инстинктах. Одного раза вполне достаточно! И первым делом нужно вернуть оружие. Без моих клинков я для бессмертного не опаснее назойливой мухи.

И представляете, в тот момент, когда я уже вроде как пришла в себя, огляделась и составила подходящий план, собираясь воплотить его в жизнь, входная дверь с ослепительной вспышкой и грохотом разлетелась в мелкие щепки!

✹ ✹ ✹

Вот уж кого я не ожидала здесь увидеть, так это толстого бармена, владельца самого захудалого ресторанчика, какой я видела за всю свою жизнь. Угу — того самого ресторанчика, где мне всегда были рады и, хоть и с ворчанием, но готовили кофе по моему особому рецепту. И что он, спрашивается, здесь забыл? Мне очень хотелось получить ответы на этот и десяток других вопросов, и интуиция подсказывала: скоро я их получу. Почему-то я ни на миг не задумалась о том, что Иверсон зря влез в это дело и что он может пострадать. Бармен, стоящий перед богом, вёл себя так, словно он ровня Паладайну или вообще выше его по положению.

— Ну что, ублюдок, рад меня видеть? — Иверсон, смерив ироничным взглядом тяжело дышащего бога, всё ещё прижимающего ладони к ранам, издевательски ухмыльнулся. — О-о-о! Гляжу, это я вовремя заглянул, а то мог и не застать тебя в живых. С кого бы мне тогда долг спрашивать?

— Кто ты?! — прохрипел бог, с ненавистью вперив взгляд в эльфа. — Еще один из Скользящих, задержавшийся на этом свете по недоразумению? Это ненадолго! Я убью тебя! Как убью их! — бог кивнул на Скарлет с товарищами, почему-то просто замерших в стороне. — И убил многих до вас!

— Да-а-а… память у тебя дырявая, — даже не скосив взгляд на тех, на кого показывал Паладайн, эльф сокрушённо покачал головой. — Раньше я считал тебя сообразительнее. Маразм подкрался незаметно? Хотя-а-а-а… может, так узнаешь?

Фигура эльфа начала стремительно меняться: он рос, вытягивался, блеснув антрацитовой чешуёй. Золотистый узор на боках вспыхнул алым отблеском, шипастый хвост змеёй прошелестел по полу, снеся по пути какое-то оборудование и разогнав кучку жрецов, суетившихся в дальнем углу у стоек с мигающими огоньками непонятных приборов, а его серебристо-розовые когти с противным скрежетом впились в каменные плиты пола, кроша их в пыль.

— Др-дракон?! — выдохнул Паладайн, вытаращив глаза. — Ив?!

— Узнал! — огромный дракон расплылся в хищной ухмылке, демонстрируя частокол острых адамантовых зубов. — Богатым буду!

— Так… так ты… уже! — заикаясь от ужаса, пробормотал бог. — У… тебя же… а-адамантий!

— Верно! — хмыкнул ящер, из его пасти сорвался яркий язык пламени. — Надо же, как быстро примета сработала.

— Че… чего тебе н-надо?!

— Неужели не догадываешься? Должок хочу вернуть, — голос дракона мгновенно утратил весёлость, став пугающе серьёзным. — Помнишь?

Паладайн побледнел, став вдруг белее собственной тоги, и мелко затрясся.

— Н-не… надо… я… я прощаю! — храбрясь, выкрикнул он, вжимая голову в плечи и скукоживаясь под взглядом представителя изначальной расы.

— Зато я — нет! — прорычал преображённый Иверсон, делая шаг к испуганной жертве. — Такие долги принято возвращать… с процентами!

Дракон вдруг размылся в воздухе, налетев на Паладайна так неожиданно, что тот ничего не успел сделать. Светлый бог только отшатнулся назад и, запутавшись в собственной тоге, с мерзким криком, больше похожим на испуганный визг, позорно шлёпнулся на пол, усевшись на свой божественный зад и съёжившись под нависающей над ним мордой дракона.

Только больше Иверсон ничего не смог сделать — он вдруг замер, застыв прямо в воздухе в стремительном движении, рвущийся к Паладайну. Тёмная, невесомая, словно тень, дымка надёжно сковала его. Выглядело это очень красиво и одновременно с этим — страшно. Кто вообще смог сделать такое?!

— Не спеши, клыкастик, — внезапно раздавшийся звонкий женский голос заставил меня резко обернуться к выходу. — Он ещё не закончил начатое!

✹ ✹ ✹

У меня аж дыхание перехватило от увиденного — в дверях портального зала во всём своём великолепии стояла Ллос. Образ Тёмной Паучихи буквально ослеплял своей стильной красотой и совершенством линий. Наверняка каждый, кто сейчас имел честь лицезреть богиню, невольно восхищался ею. И не важно, кто это был — тёмный или светлый жрец. Или какой-то другой разумный. Наверняка даже дракон ощущал восхищение, глядя на неё. Я же вовсе замерла, любуясь богиней, на какой-то миг забыв, что под этим совершенством скрывается тёмная сущность, о которой тысячелетиями рассказывали ужасные истории. Одна страшнее другой. Да что там говорить — тёмные пикси не так уж давно отринули покровительство Тёмной Паучихи, когда она начала нас уничтожать. И это, если вы не знаете, совершенно точно! Наши правители, перед тем как сделать такой серьёзный шаг, собрали множество доказательств вины богини. Но даже зная это, я не могла не восхищаться её красотой.