Приключения Саньки М.

Кивком отпустив нас, принялся изучать какие-то бумаги, возможно, моё дело.

Никита повёл меня по коридорам и лестницам в кабинет кастелянши. Та уже ждала нас, ворча под нос, что мы где-то болтаемся, заставляя её ждать.

- Моя сестра уже заселилась? – спросил я.

- Нет ещё, не было никого, - буркнула женщина, кладя на стойку, перекрывающую вход в помещение, постельное бельё, полотенце и одеяло.

- Пересчитай и распишись. Матрас в отряде есть? – спросила она Никиту. Мальчик кивнул.

- Пошли, - сказал он мне и быстро пошёл вперёд. Я поспешил за ним, стараясь запомнить путь, которым мы шли.

Наш отряд располагался на третьем этаже. Комната… Я бы сказал, кубрик, была заставлена кроватями, в один ярус, штук пятнадцать-двадцать, все аккуратно заправленные. Возле каждой кровати стояла тумбочка, в проходе выстроились табуретки. Всё это живо напомнило мне армейскую казарму, разве что здесь стоял другой запах: лёгкий запах мочи и, мальчишеского пота, запах сиротства.

Я остановился на пороге. До меня вдруг дошло, что всё это происходит со мной, что я заселяюсь в этот кубрик не на два – три года, а НАВСЕГДА.

Сердечко дало сбой.

- Ну, чего встал, проходи! Дежурный! Ты где? Заселяй новенького! Пока! – хлопнул он меня по плечу, - Как устроишься, выходи во двор, там познакомлю с ребятами, - Никита убежал, а я стал «устраиваться».

- Иди сюда, - позвал меня дежурный, - вон койка свободная, занимай. Я у тебя соседом буду. Меня Славкой зовут. А тебя?

- Саша, - представился я, подходя к кровати. Положив постельное бельё на табуретку, постелил свёрнутый матрас на железную сетку, состоящую из крючков и колец, и принялся застилать своё спальное место. Славка сидел на своей табуретке и наблюдал за мной.

- Ты откуда? – спросил он меня.

- Из пригорода, - ответил я.

- С кем жил?

- С мамой, папой, сестрой, братом…

- Что случилось? – напрягся мальчик.

- Ничего. Решили, что здесь нам с сестрой будет лучше! – хмуро сказал я.

- А у меня папа умер, - помолчав, сказал Славка, - а мама… - Славка замолчал, глотая комок в горле.

- Не надо, Слава, - аккуратно положив взбитую подушку на место, сказал я, - думаешь, я не знаю, что это такое? Просто не хочу говорить. Да и сестра у меня здесь, - я улыбнулся, вспомнив Лиску, всё-таки надеялся её увидеть.

- Тебе хорошо. А у меня никого нет, - проговорил Славка.

- Ты давно здесь? Как жизнь?

- Да какая здесь жизнь? – поморщился Славка, - Сам увидишь.

- Ладно, дежурь, - хлопнул я ладонью его по плечу, - пойду, познакомлюсь с ребятами.

Утешать Славку я не собирался. Во-первых, словами горю не поможешь, во-вторых, у самого на душе кошки скребли. Всё-таки я ещё маленький, и сильно привязался к Лис.

Территория у детского дома была довольно обширной, здесь была спортплощадка, на которой сейчас ребята из старших групп играли в волейбол, ребята от семи и до десяти играли в углу, под деревьями, возле металлической, сделанной из кованых прутьев с острыми навершиями, как у копий, железной ограды. Туда я и направился, полагая, что в том месте найду своих одногруппников.

Прежде всего, я внимательно осмотрел забор на предмет удобной лазейки. Ничего не нашёл.

- Дырку ищешь? – спросил меня Никита, улыбаясь, - Она с другой стороны, потом покажем. Пойдём, познакомлю с ребятами.

В нашем отряде подобрались ребята от девяти до одиннадцати лет, все серьёзные и неконфликтные, всё-таки сейчас ещё шестидесятые годы, дети не очень обозлённые.

- Мы между собой дружим, - сказал Никита, - ни крыс, ни шестёрок у нас нет, меня выбрали сами ребята, на пионерском собрании. Ты пионер?

- Пионер! – гордо сказал я, - Только, думаю, учиться буду в своей старой школе, я в Совете Дружины школы состою.

- Нехило! – покачал головой Никита. – Жалко, если не с нами.

- Посмотрим. Где сестра, там и я.

- Так вот, Сань. Сразу расскажу тебе, как мы живём. Мы, пацаны от семи до одиннадцати, живём дружно, стараемся защищать друг друга. Старшие тоже к нам не лезут, мы воюем только с пацанами двенадцати-четырнадцати лет, чаще всего они шестерят у старших, отбирают у младших сладости, подарки, несут старшим, что-то им тоже перепадает. Могут и побить, всё им сходит с рук, потому что, как мне сказали, они неподсудны, по возрасту, поэтому беспредельничают.

Пока мы разговаривали, ребята из нашей группы, окружив нас, вставляли реплики, даже улыбались мне. Все были очень коротко пострижены, с крохотными чубчиками. Нормальные ребята, мы уже перезнакомились, были тут двое Сашек, Вовки, Женьки, Тарас, Витька, Лёнька, Лёшка… Само собой, сразу я их не запомнил, к сожалению.

- В самоход ходите? – спросил я Никиту.

- Мы почти не ходим, - вздохнул тот, - что там делать без денег? Некоторым приносят, так их сразу отбирают. Старшие бегают вечером, если побежишь, постарайся вернуться до отбоя, а то за самовольный выход у нас можно в карцер попасть. За побег сажают на неделю, на хлеб и воду.

- Спасибо. Буду знать! – искренне поблагодарил я Никиту. И тут…

- Саня! – услышал я до боли знакомый голос. Я замер, на мгновение, затем, взвизгнув, кинулся к своей Лиске. Подбежав, обхватил её руками, прижавшись лицом к груди.

Лиз тихонько смеялась, обнимая одной рукой, другой гладя мою квадратную голову.

- Какой ты стал! Еле нашла, совсем приютский мальчик, - вздохнула Лиз.

- А ты как в своём осталась? – удивился я, подняв голову.

- Мне всё же пятнадцать лет! – ответила Лиза, целуя меня в нос, - Пойдём, посидим на скамеечке.

Мы сели на скамеечке, Лиза достала из кармашка горсточку леденцов «взлётные».

Я оглянулся. Мои ребята смотрели на нас, кто с любопытством, кто с завистью.

- Я не могу, есть это один! – прошептал я.

- Угостишь девочек! – засмеялась Лиска.

- А где они? – заинтересовался я.

- Да вон же, играют в резинку! – показала Лис на соседнюю площадку, на которой резвились девочки. Я вздохнул: все были мелкие, одеты в одинаковые некрасивые платьица. У нас хоть одинаковые потрёпанные шорты и рубашки, я дома тоже почти такую одежду носил, а девочки, они же хотят наряжаться, выделяться, с малых лет хотят выглядеть красиво, не похожими на других. Разве что в школе, в форме, и то, я заметил, у каждой девочки своя форма, разные кружевные воротнички, что-нибудь ещё, индивидуальное, а здесь все в мешковатых платьях.

- Что, не нравятся? – улыбнулась Лис.

- Ты же знаешь, для меня существует только одна девочка…

- Ты же говорил, что я тебе вместо мамы?

- Говорил. И сейчас скажу. Может, ты меня усыновишь? Или возьмёшь надо мной опекунство?

- Посмотрим на твоё поведение! – засмеялась Лиска, - Когда мне исполнится шестнадцать лет, я получу паспорт, тогда можно об этом поговорить, тем более, может быть, всё изменится, маму выпустят из больницы.

Как бы я ни относился к матери, сейчас я страстно хотел этого.

- Лис! – тихо спросил я, - Тебе теперь не надо ходить на работу?

Лиз вздохнула: - Кто же меня отпустит? Могут такой счётчик включить, мама не горюй, там свои законы, Санечка, они страшные люди, ценят только деньги, а наша жизнь ничего не стоит!

Я вздрогнул. Что же это за люди, что даже отец отступился, смирившись с такой участью любимой дочери?