Расплата

Арсений покачал головой.

— Правда пока не понимаю почему. Но мы с Рустамом разберёмся. Не переживай.

Она замолчала, глядя в кружку, где плавали тонкие коричневые чаинки.

— Возможно, это из-за меня…

Он нахмурился, но без злости — скорее, с досадой.

— Вер, даже не думай об этом. Ты здесь ни при чём.

Она сжала ладонями чашку, пытаясь согреться. Но дрожь, пробежавшая по телу, не имела ничего общего с холодом.

Некоторое время они сидели молча, и только дождь за окном шептал что-то упрямо и монотонно.

Потом Вера медленно подняла глаза:

— Сень… ты кое-чего не знаешь.

— Чего?

— Я знакома с… Асланом.

Арсений не выглядел удивлённым. Только взгляд потемнел, стал жёстче.

— Знаю.

Вера резко вскинула голову — глаза блеснули от растерянности.

— Знаешь?! Откуда ты это знаешь? Давно?

Он выдохнул и отложил помидор.

— Он сам мне рассказал. Мы вчера виделись.

— Что? — губы дрогнули. — Ты тоже с ним знаком?

— Да. Это давняя история. — Он на мгновение отвёл взгляд. — А ты… из-за него сбежала?

Вера молча кивнула.

— Расскажи, что случилось, — попросил он тихо.

— Хорошо. Но сначала ты — откуда вы с ним знакомы?

Он немного помолчал, будто собираясь с мыслями. Провёл ладонью по лицу, отставил чашку — пар давно рассеялся, оставив только терпкий запах чая.

— Мы познакомились ещё в институте, в столице, — начал он медленно. — Быстро нашли общий язык — оба с амбициями, оба с характером. Я мечтал открыть свой клуб, но у меня не было денег. У него — наоборот: связи, деньги, влиятельная семья, но без идеи.

Он усмехнулся безрадостно:

— Мы идеально дополняли друг друга. Мои идеи, его ресурсы. Клуб выстрелил — модное место, очередь у входа, пресса, тусовки. Только потом понял, во что мы вляпались.

Вера слушала, не отрывая взгляда.

— Наркотики? — тихо спросила она.

Он кивнул.

— Наркотики, эскорт и прочая грязь. Всё это пришло постепенно. Я был молод и глуп. Ослеплённый всей этой мишурой. А когда прозрел… Ушёл. Бросил всё и уехал. Вернулся домой и начал всё заново. На этот раз без грязи и с чистой совестью.

Он на секунду замолчал, сжал кулаки, потом расслабил пальцы.

— Но Аслан снова здесь. И, похоже, не собирается отпускать прошлое. Он ничего не прощает.

Арсений замолчал, провёл ладонью по лицу, будто хотел стереть усталость вместе с воспоминаниями. Несколько секунд стояла тишина.

Вера теребила кончик рукава, глядя перед собой невидящим взглядом.

Он чуть усмехнулся, но в голосе прозвучало не веселье, а усталое недоумение:

— Если честно, у меня в голове не укладывается: ты и Аслан. Совсем разные миры.

— Мир один. Но он тесен, — тихо сказала Вера, опуская взгляд. — И иногда сталкивает людей, у которых, кажется, совсем разные пути. Вот и не верь потом в судьбу после таких совпадений.

Арсений посмотрел на неё — такую маленькую, ссутулившуюся, спрятавшую руки в длинных рукавах. И что-то болезненно кольнуло внутри. Он знал, каким может быть Аслан, знал слишком хорошо — и от одной мысли, что Вера когда-то была рядом с ним, внутри всё сжалось. Злость поднялась, глухая, тяжёлая, но сквозь неё проступило другое — жалость, нежность, любовь.

Если Аслан когда-нибудь попытается забрать её у него… Арсению стало страшно даже думать, на что он способен ради неё.

Хотелось её обнять, закрыть от всего, что когда-то причинило ей боль. Но он заставил себя сдержаться — сейчас не время. Он сглотнул, отвёл взгляд и, стараясь говорить ровно, тихо напомнил:

— Ты обещала рассказать… свою историю.

Она кивнула, но сразу не заговорила. Несколько секунд молчала, собираясь с духом, потом, не поднимая глаз, произнесла:

— С Асланом мы познакомились, когда я ещё училась в университете. Мы с подругой играли в теннис, в одном частном клубе. Он часто приезжал туда. И однажды предложил нам сыграть вместе. Он был внимательным, взрослым, уверенным. А я — наивная, неопытная двадцатилетняя девчонка. Всё закрутилось слишком быстро. Он стал моим первым мужчиной. Я ушла от родителей, переехала к нему. А потом, в свой двадцать первый день рождения, совершенно случайно узнала, кто он такой, чем занимается. И ушла. Тогда мне помог Илья. Он спрятал меня, помог исчезнуть. С тех пор я его не видела. И представь, каково мне было увидеть Аслана в понедельник. В офисе.

— Он с тобой говорил? — Арсений сжал кулаки.

— Нет. Я убежала, как только увидела его. Но он сразу позвонил.

— И что сказал?

— Я не взяла трубку. Но тут же пришло сообщение — что, мол, невежливо убегать, не поздоровавшись. А на следующий день, когда мы с Ильёй приехали ко мне домой за вещами, он ждал у подъезда. Хотел поговорить. Я опять убежала.

— Почему ты не пришла ко мне?

Слова дались тяжело — не из-за укора, а из-за той горечи, что подступала к горлу. Ему было больно думать, что в тот момент она искала защиты не у него.

— Я испугалась. Не знала, зачем он приехал, чего добивается. Не хотела втягивать тебя.

Он молчал. Долго. Потом тихо сказал:

— Теперь ты не одна. Я всё выясню. И не дам тебя в обиду. Обещаю.

Она кивнула. Но в глубине её взгляда мелькнуло сомнение. Слишком уж часто ей приходилось убегать.

Дождь за окном усилился; казалось, он тоже хотел что-то сказать, но в эту ночь его никто не услышал.