Страница 8 из 14
Мы снова уселись вокруг журнального столика. Доска легла между нами, как обвинительный приговор. Кончики наших пальцев, холодные и дрожащие, вновь легли на указатель.
— Что нам нужно сделать? — начала Эбби, и ее голос срывался на крик. — Что ты от нас хочешь? Зачем ты это делаешь?
Указатель резко дернулся и помчался по буквам с пугающей скоростью.
— М... Е... С... Т... Ь, — с трудом разобрали мы.
— Месть! — прошептал кто-то за моей спиной.
— За что?! — внезапно взревел Зейн, вскакивая. — Что мы тебе сделали?!
Я встретилась взглядом с Калебом. В его глазах читался тот же немой вопрос и тот же леденящий ужас.
Но указатель замер. Он лежал неподвижно, как будто насмехаясь над нами.
— Ну же! Ответь! — снова закричал Зейн, и в его голосе слышались отчаяние и ярость.
Тишина в ответ была оглушительной. И тогда Зейн, не в силах больше сдерживаться, схватил доску и что есть силы швырнул ее в стену. Дерево с сухим треском раскололось, и осколки планшета разлетелись по полу.
— Зачем ты это сделал?! — взвизгнула Эбби, её голос дрожал от ярости и отчаяния. — Она могла нам всё объяснить! А теперь... Теперь мы остались в полном неведении, как слепые котята!
Её слова повисли в воздухе, и в эту самую секунду тишину разрезал новый звук — настойчивый, чёткий стук в парадную дверь. Все встрепенулись, словно электрошокером их ударило.
— Ни с места! — приказал Калеб, его лицо стало решительным. — Я открою.
Он медленно подошёл к двери, замер на мгновение и резко дёрнул её на себя. На пороге никого не было. Лишь ночной ветерок лениво кружил опавшие листья. Калеб уже хотел захлопнуть дверь, но его взгляд упал вниз. На самом пороге лежал, аккуратно сложенный пополам, пожелтевший лист бумаги.
Он поднял его и, вернувшись к нам, прочёл вслух. Буквы были выведены старомодным, витиеватым почерком, будто пером и чернилами:
«Нужно завершить начатое».
В комнате воцарилась гробовая тишина. Эти слова висели в воздухе, тяжёлые и зловещие, как похоронный звон.