FUTURUM

Глава 5

Узкая полоска света постепенно расширялась, становясь всё ярче. Кожин с трудом открыл глаза и тут же закрыл их вновь. И вдруг услышал чью-то приглушённую речь. Он попытался приоткрыть глаза, но сквозь мутную пелену едва различил белые кафельные стены и яркую лампу на потолке. Тогда он собрался с силами и широко распахнул глаза.

Рядом с ним стояли директор компании Тихонов и незнакомый мужчина в белом халате. По-видимому, врач.

Кожин попытался приподняться, но тут же в глазах потемнело, а голову пронзила, точно молния, сильнейшая боль, так что он упал на кушетку и застонал.

— Очнулись, значит? Хорошо… – сказал врач и похлопал Кожина по плечу.

Кожин тщетно пытался сообразить, как он сюда попал. Вспомнил события последней ночи... И – замер.

– Ему бы расслабиться и отдохнуть, организм перенёс сильное потрясение… – обратился врач уже к директору.

— Где я? – прохрипел Кожин.

— В медпункте, Сергей Николаевич, – ответил Тихонов, - хорошо, что охранник вас нашёл, а то лежали бы на полу до самого утра… - и поспешно добавил: - Сергей Николаевич, здесь у нас ЧП произошло… утечка эфира…

Кожин приподнялся на локте – голова болела, но уже не так сильно.

— Было бы не лишним, пару дней за ним понаблюдать, взять более детальные анализы... – заметил врач, заглядывая в свой планшет.

— Нет! – воскликнул Кожин и подскочил с кровати. – Я – домой!

— Да-да, как скажете… - ласково сказал Тихонов. – Конечно, идите. И завтра можете не выходить… Если всё будет в порядке – выходите через день… Вам нужно восстановиться… - и добавил: - Мы, безусловно, компенсируем…

- Хорошо-хорошо… - оборвал его Кожин. – Я уже могу идти?

И директор компании «Futurum» Тихонов лишь молча развел руками.

***

Кое-как вернувшись, домой, Кожин не переставая, всё время думал о случившемся.

Что это было? Новая форма галлюцинаций? Но всё настолько реально… Или же – отравление эфиром добавило новый эффект?

На Кожине не было лица, и жена, увидев его в таком состоянии, стала расспрашивать… Не сразу, но всё-таки Кожин рассказал ей… Он говорил взволнованно, путаясь в словах и периодически останавливаясь, чтобы перевести дыхание – от охвативших его эмоций, перехватывало дыхание. Кожин снова увидел всё это воочию – встречу с сыном, их теплые объятия и охвативший его ужас, когда мальчик обернулся к нему спиной. И тут Кожин разрыдался в полный голос.

Елена слушала внимательно, но молчала, не пытаясь вставить даже слово.

Успокоившись, Кожин неожиданно для самого себя осознал, что всё произошедшее ночью – точно галлюцинация. Ничем другим это просто быть не могло.

- Представляешь… Он был как будто живой… – закончил Кожин. – Правда, утечка эфира… Но сейчас голова – чистая, а ведь это как-никак наркотик…

Елена подошла к нему и неожиданно обняла. Кожин так отвык от объятий с женой, некогда самым близким, а теперь – почти чужим человеком, что поначалу замер как истукан, и лишь спустя несколько мгновений заключил жену в ответные объятия.

— Может, съездим на кладбище? Проведаем малыша… - сказала Елена слегка дрожащим голосом: - Давно ведь уже не были… Нехорошо это…

Кожин отстранился от неё и тяжело опустился на стул.

— Нехорошо… - согласился он. – Но… может, не стоит…

— А что у нас от него осталось? – спросила она мужа. – Осталось лишь это место и наша память.

Кожин тяжело вздохнул.

***

Небольшое старое кладбище располагалось на окраине города и было окружено вековыми тополями, огромными соснами и разросшимися между ними кустами.

Камни и памятники разных форм и размеров беспорядочно располагались на участках – с разного вида оградой или вообще без неё. Кожин подумал, что у каждого человека, похороненного здесь, была своя история, своя неповторимая жизнь… А конец – всегда один – для всех. Безликий, скучный и одинаковый, уравнивающий всех без исключения… Своего рода – общий знаменатель.

И вот почти в самом конце кладбища находилась небольшая гранитная плита, установленная ими, Сергеем и Еленой Кожиными – родителями своему единственному сыну Ивану. Могильный участок на фоне большинства других был ухоженным, окружен небольшой свежеокрашенной оградкой, выложен коричневой гранитной плиткой. Правда цветы в небольшой клумбе заросли и уже пожухли.

Раньше они ходили сюда каждый день… Потом – раза в неделю… А потом Кожин начал бояться кладбища и стал выдумывать разнообразные предлоги, чтобы бывать здесь как можно реже.

Не сговариваясь они пропололи клумбу от сорняков, убрали мусор и протерли гранитное надгробие влажной салфеткой… И вот в полной тишине, нарушаемой лишь шелестом опавшей листвы, которую теребил холодный осенний ветер, да карканьем ворон, летавших над их головами, стояли перед могильной плитой сына. Стояли долго… Минут десять, может, пятнадцать… Наконец, Кожин не выдержал.

— Ну… пойдём? Не могу я больше... – пробормотал, он, оборачиваясь к жене.

Та лишь посмотрела на Кожина отсутствующим взглядом и ничего не ответила.

— Зачем вообще приперлись сюда?! Хватит! – взорвался Кожин. – Послушал тебя…Что толку от этих визитов?! Его всё равно не вернешь! А мы с тобой – свихнемся окончательно!

Елена зажала уши руками и кусала нижнюю губу, чтобы не расплакаться.

— Замолчи, пожалуйста, — попросила она тихо. — Если хочешь – уходи… Да, иди… Я тебя догоню.

Кожин обошёл вокруг могилы, подобрал какой-то сломанный цветок, раздражённо швырнул его обратно и решительно направился по направлению к воротам.

Елена осталась одна. Она медленно провела рукой по гладкой мраморной поверхности надгробной плиты, ещё раз перечитала выгравированное имя сына. И стала молиться… тихо, качая в такт словам молитвы головой.

Спустя какое-то время, она догнала мужа.

***

Уже стемнело. Шоссе прорезало осеннюю равнину, точно стрела, пролетающая между небом и землёй, слившихся во тьме в единое целое. Слабые лучи фар то и дело выхватывали во мраке – по большей части совершенно голые деревья, практически без листьев.

Кожин вёл автомобиль легко, привычно, краем глаза поглядывая на сидящую рядом жену. Елена была явно напряжена и смотрела в окно, избегая взглядов мужа.

- Ну, прекрати… - пробормотал Кожин. – Хватит дуться…

Но Елена не ответила, продолжая молча глядеть в темноту окна.

Кожин сосредоточился на дороге… и вдруг – снова увидел его... Да, точно… Мальчик… стоял у дороги. Кожин готов был поклясться, что это был его погибший сын, его Ванечка! Кожин с застывшим ужасом в глазах смотрел, не отрываясь, как тот улыбается ему, машет ему, приветствуя, ручкой…

— Стой! — вдруг раздался испуганный голос Елены. — Тормози!

И тут же раздался яростный оглушающий гудок, жуткий рев, который тотчас привёл Кожина в себя. И тут его ослепили фары чего-то огромного, несущегося прямо на них на полной скорости. Кожин понял, что вылетел на встречную полосу. Он до предела нажал на педаль тормоза, одновременно крутя руль вправо – и машина, вильнув, с трудом ушла от прямого столкновения с огромной фурой.

Тормозя, шины «Рено» противно завизжали на мокром асфальте… Машину «повело» и она, сделав один поворот вокруг своей оси, едва не улетев в кювет вдруг резко остановилась на самом краю… Правое переднее колесо свисло над канавой.

Елена сидела в шоке, прижимая руки к груди, и жадно хватая ртом воздух.

— Извини… — выдохнул Кожин, теребя дрожащими руками ключи зажигания. — Просто… голова закружилась…