FUTURUM

Глава 1

Дрожащее пламя оплывших свечей едва освещало потускневшие лики грустных святых на старых потрескавшихся иконах, отбрасывающих на полустертом древнем орнаменте грязного каменного пола причудливые тени, которые, казалось, с каждой секундой оживали, начинали двигаться… всё быстрее, быстрее, быстрее… Но вот они неожиданно замерли, застыли, и вдруг – стали расплываться, приобретая совершенно невообразимые, даже – чудовищные очертания, а потом, будто чем-то напуганные, заметались в бешеном танце… Словно исполняли какую-то неведомую ритуальную пляску – завораживающую, зловещую, призывающую и влекущую в их темный, призрачный мир.

От их постоянных, ни на секунду непрекращающихся движений, кружилась голова… Впрочем, быть может, в храме просто был очень спертый воздух – дышалось тяжело, с большим трудом… И тут он увидел…

Семь бронзовых чаш окружали огромный старый фолиант в изъеденном временем темном кожаном переплете. Он лежал на потрескавшемся мраморном алтаре и был раскрыт примерно посредине… Ветер, прорывающийся из дыр в разбитых сводчатых потолках, шевелил края древних страниц, лениво подергивая пожелтевший пергамент.

Вдруг, на лист старинной книги откуда-то сверху упала красная капля и быстро растеклась по поверхности бумаги, мгновенно пропитав её… С каждой секундой она стремительно разрасталась, пока не превратилась в кровавую лужицу, жадно пожиравшую неровные рукописные строки на странице. Буквы дрожали и извивались, неумолимо исчезая в кровавой жиже, уже начавшей капать с алтаря. Через мгновение капли стали уже тоненькой струйкой, постоянно увеличивавшейся, пока она не превратилась в огромный, бурлящий поток… Который через мгновение затопил алтарь, следом – пол, а затем, заполнив всё здание. Кровавая жижа стала прорываться наружу сквозь трещины каменных стен. Древние плиты не выдержали его напора – затрещали и разлетелись. Раздался взрыв! Багровая лава, с рёвом вырвавшись наружу, со страшной силой обрушилась на землю. И – земля поглотила её… Всю и сразу…

Под палящими лучами солнца, на пропитанной кровью земле лежало бездыханное мужское тело… его тело…. Он с трудом, перевернулся на спину… Зажмурился – яркое солнце било прямо в глаза и слепило до боли. В этот момент стали отчетливо слышны чьи-то гулкие, приближающиеся шаги… Кто-то подошёл и встал совсем рядом… Тогда он вновь открыл воспаленные глаза, и в ужасе замер – лезвие огромного топора летело прямо на него. Он попытался спастись, увернуться от смертоносного клинка, но не смог… и тогда – закричал, инстинктивно выставив перед собой руку:

– Не-е-ет!

***

– Не-е-ет! – закричал Кожин и открыл глаза.

Он лежал в одних трусах на металлическом столе, вытянув руки вдоль тела, как мумия в саркофаге, внутри огромной белой трубы томографа.

В наушнике тотчас раздался испуганный голос врача:

- Сергей Николаевич, что с вами?!

- Ничего… заснул… - пробормотал виновато Кожин и добавил: - Всё хорошо…

- Ну, слава Богу…- заявила врач, как показалась Кожину, с усмешкой. – Можете спать, если хотите… - и тут же ласково добавила: - На показаниях приборов это – никак не отразится.

Кожина обследовали уже часа четыре… Куча анализов, рентген, сканирование головы и грудной клетки, и вот теперь – томограф… Кожин устал. Он ощущал себя совершенно опустошенным и потерянным. Вдобавок внутри томографа ему было тяжело дышать… А ещё эти светящиеся крохотные лампочки – слепили, заставляя жмуриться. Кожин закрыл глаза, и тут же снова провалился в сон. Но уже без видений…

– Сергей Николаевич… – голос врача в наушнике вернул Кожина к действительности. – Теперь я включу вам музыку… Расслабьтесь. Это недолго… Нужно зафиксировать реакцию мозга.

Через несколько секунд зазвучал «Реквием» Моцарта. Кожин замер… Почему-то сразу прошла сонливость… Он даже – воспрял духом.

Но, минут через пять-шесть музыка резко оборвалась. И эта внезапная тишина ударила Кожина наотмашь, оглушила, едва не раздавив его – он внезапно почувствовал себя таким жалким, ненужным и совершенно беспомощным в этой холодной белой трубе.

- Достаточно! – вдруг сухо прозвучал голос врача. – Сергей Николаевич, можете одеваться. Через полчаса жду в кабинете. Думаю, все расшифровки уже будут готовы.

И железный стол с Кожиным стал неторопливо выезжать из трубы томографа.

***

В кабинете психиатра сильно пахло медикаментами и хлоркой. По мокрым серым разводам на полу, было понятно, что совсем недавно здесь провели уборку.

За столом у окна сидела пожилая женщина-врач в ослепительно белом медицинском халате. На её переносице покоились большие круглые очки в коричневой оправе, сглаживающие некоторую резкость черт её лица, а ещё хорошо гармонирующие с цветом её волос, а главное – глаз… Сейчас её усталые, слегка прищуренные темные глаза внимательно изучали сидящего перед ней пациента – бывшего физика Сергея Кожина.

Кожин сидел, утопая в большом бесформенном кресле, устало опустив плечи и глядел перед собой бессмысленным, неподвижным взглядом. Всем своим видом он выражал равнодушие.

Прямо напротив него, за врачом, на стене кабинета висели иллюстрации обнаженного мозга, поделённого на сегменты и зоны, для удобства выкрашенные в разные цвета.

Прямо мясная лавка… – с неприязнью подумал Кожин. – Тут филе, а там – окорок или вырезка… До чего же – мерзко!

Голос врача прервал его размышления:

– Как вы себя чувствуете?

- Хорошо… - торопливо ответил Кожин и как-то виновато добавил: - Только вот устал немного…

- Ну, Сергей Николаевич, - заметила врач, – обследование обычно утомляет. Это – нормально.

Кожин понимающе кивнул.

Врач отметила, что Кожин плохо выглядит – явно старше своих лет. Бледное лицо и темные круги под глазами выдавали следы бессонных ночей. А сидевшие на нем мешком старый синий свитер и потертые видавшие виды джинсы указывали, что ему не только наплевать на свой внешний вид, но и, скорее всего, наплевать и на самого себя.

И врач, как это не было странно, почему-то удовлетворенная увиденным, медленно положила руку на медицинскую карту и заговорила – спокойно, уверенно:

— Ничего серьёзного… — взглянув поверх очков на Кожина. — У вас точно нет никаких органических заболеваний… Скорее всего, это реакция организма на пережитое потрясение... – тут она слегка запнулась и продолжила короткими фразами, тихо, участливо: – Из-за вашей трагедии... Потеря ребёнка… Это ужасно… Даже самые стойкие не могут выдержать…

Она замолчала, ожидая реакции пациента, но Кожин ничего не ответил, по-прежнему глядя куда-то в одну точку рядом с её плечом. Он, казалось, по-прежнему был безучастен к происходящему вокруг.

— К тому же вы получили тяжелейшую травму в той аварии… — продолжила врач, не услышав ответа. — Более трех месяцев в коме… Такое бесследно не проходит…

В этот раз Кожин лишь слегка кивнул головой, при этом глаза его по-прежнему ничего не выражали.

За окном послышались утробные завывания сирены машины скорой помощи, пролетевшей мимо больницы.

Между тем, врач достала ручку и пододвинула к себе бланк рецепта.

– Я настоятельно рекомендую начать приём более сильных препаратов, – сказала она совершенно официально, подчеркнуто деловым тоном.