FUTURUM

Вскоре ему стало совсем тяжело. А как выяснилось, Кожин, по рассеянности, не захватил с собой новых, выписанных вчера, лекарств.

Образы сына – ожившие фантомы прошлой жизни – постоянно всплывали в его памяти… Детские игры, первый день рождения, первые слова… без конца…

И Кожин не выдержал – прислонился к стене и разрыдался… Слезы принесли успокоение. Но он знал, что – это было уже не раз – оно будет недолгим. Вскоре прошлое, словно дикое голодное животное, вновь выскочит из своей глубокой норы и вцепится в его и без того разорванную в клочья душу. И Кожин тяжело вздохнул.

Неожиданно свет в лаборатории погас. И тут же – в глубине зала возникло слабое сияние.

Это ещё что? – пронеслось в голове Кожина.

Лампы с минуту тихо поморгали… А затем, правда, наверное, не более чем в половину своей полной мощности, снова включились – в лаборатории воцарилась полутьма. Контуры всех предметов были видны, но слегка размыты.

Кожин чертыхнулся про себя – показания приборов в такой темноте снять было невозможно.

И тут, к своему удивлению, он совершенно отчетливо увидел очертания чьего-то силуэта, направлявшегося прямо к нему… Кожин потряс головой, пытаясь отогнать это видение, но – бесполезно. Силуэт – приближался к нему, с каждым шагом обретая всё более чёткую форму – это был силуэт ребёнка…

И тут Кожин замер, открыв рот от ужаса и изумления… Он не верил своим глазам – это был его сын, Ванечка… Радостно улыбаясь, мальчик шёл прямо к отцу, протягивая к нему обнажённые ручонки. Ребенок был почти нагим – на нём были только трусики. А его кожа, впрочем, возможно, это была всего лишь игра света, слегка мерцала…

Кожин, совершенно потрясённый, смотрел на сына, боясь даже моргнуть, чтобы видение не исчезло.

Между тем, мальчик приблизился вплотную и нежно прижался к его ногам. Кожин не мог сказать ни слова, продолжая лишь выпученными глазами с ужасом смотреть на ребёнка.

И тут мальчик заговорил – его голос звучал тихо, проникновенно… И это был голос Вани.

— Папочка, как я соскучился! Почему тебя так долго не было? – сказал он, всё сильнее прижимаясь к Кожину и доверчиво, как это было раньше, заглядывая ему в глаза.

Слова сына буквально оглушили Кожина – он уже ничего не соображая, упал перед ним на колени и крепко прижал к себе. Кожин обнимал его, целовал, говорил какие-то ласковые – совершенно бессмысленные слова. И рыдал! Но теперь – рыдал от счастья!

Но в следующий миг, его пальцы коснулись пустоты… на спине ребенка. От неожиданности Кожин выпустил Ванечку из рук. Тот ласково провел своей ладошкой по щеке отца.

- Не плач, папочка… - тихо сказал он. – Я теперь всегда буду с тобой.

В этот момент щёлкнул какой-то прибор, а затем раздалось шелестящее шипении электрических разрядов. Ваня с интересом оглянулся.

- Что это папа? – спросил он и направился к прибору.

Теперь Кожин, видел сына со спины… И понял, что – спины у ребенка нет… Рядом с позвоночником и ребрами располагались, как и положено, судя по всему, прекрасно функционировавшие все внутренние органы: пульсирующее сердце, печень почки, раздувающиеся легкие, и даже насыщенные кровью артерии — всё было перед глазами Кожина. Просто живой анатомический атлас.

Ванечка обернулся к отцу, его улыбка стала ещё более мягкой и ласковой и, видимо, увидел полный ужаса взгляд отца.

— Не бойся, папа… теперь всё будет хорошо… — прозвучал его ласковый голос.

И лаборатория пошла кругом перед глазами Кожина, мгновение – и он упал в обморок.