Страница 73 из 79
Несколько сотрудников неловко ёрзают на своих местах, услышав это. Но могу их заверить, что никто не чувствует себя так некомфортно, как я.
— С этого момента она начала говорить и делать вещи, на которые я не знал, как реагировать, потому что был ребёнком. На самом деле, годами это был для меня и моих братьев своего рода излюбленной шуткой. Наверное, потому, что мы с трудом верили, насколько откровенными порой были её заигрывания со мной. Пока в последнее время всё не стало серьёзнее.
— Чушь собачья, — усмехается Джина. — Ты ждёшь, что все поверят, будто я всё это сделала, а твои родители продолжали доверять мне заботу о тебе? Ты бредишь, и тебе нужна серьёзная помощь. Любой из вас прямо сейчас может позвонить в полицию и узнать правду. Я пришла на помощь после ареста его отца, и он вбил себе в голову, что меня к нему тянет. Хотя на самом деле это он привязался. А не наоборот. Ну же, разве он не рассказал бы об этом гораздо раньше, если бы хоть что-то из этого было правдой?
У меня кровь кипит, когда я слышу, как она изрыгает этот бред, но я сохраняю спокойствие. Пережив суд над отцом, я понял, как важно сохранять хладнокровие.
— Мой отец знал. Однако, учитывая его послужной список, не думаю, что удивительно, что он не предпринял никаких мер. — Я опускаю взгляд, сказав это, ненавидя, что это сопровождается некоторой долей стыда.
— Стерлинг, если ты не против, не мог бы ты поделиться с остальными тем же, чем поделился со мной? О недавних угрозах мисс Харрисон и о том, как они на тебя повлияли?
Я киваю Бенни и снова вздыхаю.
— Не секрет, что мой отец сидит в тюрьме, ему предъявлены серьёзные обвинения за преступления, в которых он на сто процентов виновен. Годами он был для нашей семьи настоящей чумой, разъедая всё вокруг, превращаясь во что-то гораздо худшее, чем был изначально, — признаюсь я. — Если и есть человек, которого нужно убрать с улиц и запереть до конца жизни, то это Вин Голден. Никто не знает этого лучше моей семьи. Но, думаю, это не совсем так, потому что мисс Харрисон тоже это знает, поэтому она и использовала его свободу как козырную карту.
— Извините, что прерываю. Меня зовут Тара. Не могли бы вы объяснить, что вы имеете в виду? — спрашивает рыжеволосая женщина, сидящая у двери. К счастью, она не выглядит скептически. Просто ей любопытно.
— Джина знает судью, ведущего дело моего отца. Судя по всему, он как-то связан с университетом, и у неё есть на него компромат, оставшийся с тех пор, как они работали вместе, компромат, который мог бы стать достоянием общественности с подачи Джины. Поэтому она пригрозила, что позвонит ему и заставит сделать всё возможное, чтобы мой отец остался на свободе. Это полная противоположность тому, чего все хотят, и полная противоположность тому, чего он заслуживает.
— И, для справки, дело мистера Голдена рассматривает судья Кроуфорд. Многие из вас, возможно, помнят, что он связан с университетом уже почти два десятилетия. Задолго до того, как его избрали на нынешнюю должность, он преподавал здесь, затем проводил семинары и конференции для нашего юридического факультета и даже несколько раз выступал консультантом.
— Это смешно. Всё это ничего не доказывает, — резко говорит Джина.
Бенни кивает после её слов, но не отступает.
— Ну, а ты хочешь, чтобы кто-то из твоих других жертв высказался? Они более чем готовы. В конце концов, именно поэтому они здесь.
Джина замолкает, и это вызывает улыбку на лице Бенни.
— Извините, что снова прерываю, но что именно Джина предлагала вам предложить в обмен на невмешательство в дело вашего отца? — спрашивает Тара. Чувства стыда и слабости возвращаются, и я опускаю голову.
— Секс. Она хотела, чтобы я был в её полном распоряжении, держа в тайне нашу договорённость, в обмен на то, что она не будет заключать сделку с судьёй, чтобы помочь моему отцу выйти из зала суда свободным человеком.
За столом раздаётся оживленный разговор, и мой взгляд переключается на Джину. Она вся в поту, красная, ёрзает.
— Ты серьёзно на это ведёшься? Это явно подстава.
— Хочешь сказать, что не планировала и меня подставить? — спрашивает Бенни. — Не забывай, что ты угрожала физической расправой моей дочери. Но все эти подробности всплывут в суде, так что нет смысла повторяться.
— Всё, всё, — шипит Джина. — Я не собираюсь сидеть за этим столом и слушать, как меня порочат. Кто-нибудь из вас хоть представляет, сколько я сделала для этого университета? Половина из вас не сидела бы здесь сегодня, если бы не я.
Единственной реакцией на неё являются пустые взгляды коллег, а когда выражение её лица становится безразличным, я предполагаю, что она этого не ожидала.
— Вы можете идти, — говорит Тара. — Но сначала вам следует зайти в свой кабинет и забрать личные вещи. Я уже написала своему помощнику, чтобы охрана встретила вас там.
Джина хватает свои вещи и в гневе направляется к двери, но Тара успевает сказать ей ещё одну последнюю мысль. Вернее, дать небольшой совет.
— Мы скоро свяжемся с вами, Джина, и на вашем месте… я бы начала искать адвоката. И я имею в виду хорошего адвоката.
Глава 44.
Стерлинг
В своей жизни я пережил немало тяжёлых моментов, и встреча с Джиной Харрисон, признание правды незнакомцам… это было одним из трёх хужших. Знаю, это только начало, но, думаю, сказать всё это вслух перед советом директоров впервые, должно быть, было самым сложным.
Теперь мне остаётся только пережить это и верить, что справедливость восторжествует.
Подняв глаза, я увидел Бенни, задумчиво глядящего на меня через стол. Он привёл меня в свой кабинет, чтобы я остыл после всего произошедшего, и я не осознавал, насколько мне это было нужно, пока не сел и просто… не вздохнул.
Я боялся этого с тех пор, как получил от него сообщение, где он предложил встретиться здесь. Может, дело во мне самом, а может, просто в том, что парней учат держать подобные вещи при себе, но я его понимаю. Понимаю, почему другие парни, сталкивавшиеся с Харрисон, изменили своё мнение в прошлом и до сих пор отказывались от своих обвинений.
— Ты молодец, — одобрительно кивает Бенни, и я невольно жалею, что не получил такого ответа от своего отца, когда впервые рассказал ему о том, что со мной случилось.
— Я лишь сказал правду.
— Жизнь этой женщины, какой она её знала, окончена. Я знаю, что это был смелый шаг – пригласить вас восьмерых на сегодняшнюю встречу, но мне нужно было застать её врасплох, нужно было, чтобы мои коллеги увидели, как она извивается, чтобы она не смогла выкрутиться, как она делает это обычно. Эта женщина охотилась на тебя и на остальных парней, как на добычу, и ей нужно было, чтобы её увидели именно такой, какая она есть. Хищницей.
Глубоко дыша, я пытаюсь переварить эти термины — «добыча», «хищник». Оба слова заставляют меня чувствовать себя чертовски слабым.
— Все нормально.
Я смотрю на Бенни, когда он это говорит, не совсем понимая, что он имеет в виду.
— Как мужчина, я понимаю. Не буду лгать и говорить, что был на твоём месте, но я могу тебе посочувствовать. Иногда мы попадаем в серую зону с такими вещами. Но на этот раз всё было совершенно чёрно-белым. Эта женщина вдвое старше тебя и точно знала, что делает. Она манипулировала тобой. Даже в детстве, зная, что жизнь твоей семьи переплетена с её. Она рассчитывала на то, что тебе будет трудно объяснить ситуацию родителям, и, вероятно, даже убедила тебя, что они тебе никогда не поверят. Потом твой отец, будучи тем, кто он есть, усугубил ситуацию, доказав её правоту. Но теперь ты мужчина, и ты справился с этой ситуацией именно так, как поступил бы взрослый мужик. И за это я горжусь тобой, сынок. Чертовски горжусь.