Страница 68 из 79
Стерлинг: Хорошо.
Я опускаю телефон и сосредотачиваюсь на дороге, что мне и следует делать, учитывая, как быстро я еду.
У меня в голове всё затуманено с тех пор, как я разговаривал с Фрэнки. Я всё ещё не уверен, что ей ничто не угрожает, но сейчас я не могу об этом не думать. Похоже, они с женой хорошие люди, так что придётся подождать, пока я не доберусь до туда и не смогу увидеть всё своими глазами.
Мой телефон снова вибрирует, и я пытаюсь игнорировать его, но это может быть из-за Родригес...
Дез: Кажется, я знаю, что делала Лекси.
Прочитав сообщение, я хмурюсь. Кроме того, я заметил, что она написала мне вне группового чата, чтобы никто увидел её ответ.
Стерлинг: Говори всё, что знаешь.
Дез: Кажется, она поехала к своему биологическому отцу. Я дала ей адрес на День благодарения, думая, что это поможет ей раз и навсегда закрыть эту дверь. Я сказала, что поеду с ней, но, похоже, она решила, что ей нужно сделать это одной. Она в порядке?
Я размышляю над тем, как много мне следует сказать, но в конечном итоге решаю, что это должна решать Родригес.
Стерлинг: Как только узнаю больше, напишу в группу. Спасибо за информацию. Мне нужна любая помощь.
Я снова откладываю телефон и обдумываю полученную информацию. Если Родригес поехала искать отца, а в результате напилась до такой степени, что отключилась в собственной машине, значит, всё прошло плохо.
Теперь я представляю, что он мог сказать или сделать, что так её сломило, но я уверен, что какова бы ни была настоящая история, она точно в десять раз хуже.
Я крепче сжимаю руль и пытаюсь сосредоточиться. Чем быстрее я доберусь, тем быстрее получу ответы на эти вопросы.
Прошло три часа, и, как и предполагалось, я добрался до городка, стараясь теперь ехать немного аккуратнее. GPS ведёт меня по маршруту, и через несколько поворотов я подъезжаю к адресу, который Фрэнки отправил мне. Это небольшой магазинчик с неоновой вывеской «Открыто» на витрине.
Едва успев запереть за собой машину, я врываюсь внутрь, чуть не срывая дверь с петель, когда мчусь к кассе. Мужчина на другой стороне смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Я здесь из-за девушки, которую вы нашли. Она всё ещё у вас?
Кажется, теперь он немного успокаивается, зная, что я не причиню ему вреда.
— Да, конечно. Она в подсобке с моей женой. Я её позову. Она немного протрезвела и может идти, но она ведь такая вспыльчивая, правда?
Я чуть не рассмеялся от этих слов, но всё ещё слишком нервничаю.
— Это одно из немногих эпитетов, которыми её можно описать.
Он идёт в дальний угол помещения и исчезает за дверью с надписью «Только для персонала». Я подхожу ближе и с облегчением вздыхаю, увидев Родригес через маленькое окошко в верхней части двери. Она врывается в помещение не слишком грациозной походкой, но она гораздо трезвее, чем я ожидал. Сейчас она выглядит скорее выпившей, чем пьяной.
Особенно когда мы смотрим друг другу в глаза.
Похоже, моё лицо было последним, что она ожидала или хотела увидеть сегодня вечером. С самым отвратительным видом, каким только можно себе представить, она проскальзывает мимо, попутно толкая меня плечом.
Фрэнки обменивается взглядами между мной и Родригес.
— Ты уверен, что это хорошая идея? Она выглядит немного… не в себе.
На моём лице появляется лёгкая улыбка.
— Да, это часть её обаяния. Всё будет хорошо.
Я кладу ему в ладонь стодолларовую купюру, и он смотрит на неё. Я знаю, он сказал, что это не обязательно, но осознание того, что она была здесь, и о ней позаботились, – вот что удерживало меня в здравом уме всё время, пока я ехал.
— За беспокойство, — уточняю я.
Он передаёт мне ключи, бумажник, телефон и ключ-карту Родригес.
— У неё всё это лежало на пассажирском сиденье. Мы не хотели, чтобы кто-то проходил мимо её машины и мог что-то заподозрить, поэтому мы принесли всё это сюда.
Я проверяю карточку-ключ и киваю.
— Спасибо.
Он любезно кивает, и я бегу, чтобы догнать Родригес у двери. Когда я подбегаю первым и придерживаю дверь перед ней, она снова бросает на меня свой злобный взгляд, но я уже почти выработал к нему иммунитет. Эта девушка почти всё время, что я её знаю, смотрит на меня с укоризной, так что меня это не трогает.
— Какого хрена ты здесь делаешь? — ворчит она, плотнее кутаясь в толстовку, как только на нас обрушивается прохладный воздух.
— Я позвонил проверить, как ты, а мне ответил незнакомец, поэтому я приехал убедиться, что с тобой всё в порядке. Это преступление?
— Это при том, что я не твоя ответственность и не твоя девушка. Чёрт, я даже тебе не друг.
Стиснув зубы, я нажимаю кнопку, чтобы открыть дверь машины. Вместо того чтобы завязать разговор, я направляюсь к пассажирскому сидению и открываю ей дверь.
— Залезай.
— Иди на хрен.
Я принимаю это, закусывая губу, чтобы сдержать язык.
— Ты можешь либо сделать, как я говорю, либо провести остаток ночи в той подсобке с Фрэнки и его женой. Ты этого хочешь?
Когда я вытаскиваю её вещи из кармана, показывая ей, что все карты у меня, она закатывает глаза, понимая, что без них она далеко не уйдет.
С яростью миллиона отвергнутых женщин она забирается в машину, и я закрываю за ней дверь. Я совершаю ошибку, взглянув на неё через лобовое стекло, пока обхожу капот машины, и у меня возникает чувство, что будь она за рулём, я бы сейчас погиб на дороге.
Я не произношу ни слова, садясь в машину и вбивая в навигатор адрес отеля, указанный на ключ-карте, и выезжаю на дорогу. Я приехал сюда не для того, чтобы Родригес изливала мне душу из-за случившегося с отцом, но я беспокоюсь за неё. Но я не могу этого показать. Моей целью было убедиться, что она в безопасности, а потом оставить её в покое.
Она этого заслуживает, учитывая всё, что я заставил её пережить, и то, что произошло сегодня.
Через десять минут после начала поездки я снова надеваю маску и смотрю на неё. Удивительно, но на этот раз её яростный взгляд уже не направлен на меня. Взгляд устремлён в окно, в пустоту. И, честно говоря, она выглядит не столько злой, сколько грустной.
Разум велит мне держать рот закрытым, но моё сердце — чертов предатель — имеет другие планы.
— Ты в порядке? — спрашиваю я, вопреки здравому смыслу.
— Ты можешь заставить меня сесть в свою тачку, но ты не сможешь заставить меня разговаривать с тобой.
Я делаю глубокий вдох и ненавижу, что мы снова в этой точке — когда она меня ненавидит, а между нами такая толстая стена, что я не думаю, что есть хоть какая-то возможность её когда-нибудь разрушить.
Даже зная всё это, я себя не жалею. Не могу, потому что слишком занят тем, что скорблю о ней. Если она поступила так, как сказала Дез, проделала весь этот путь, чтобы поговорить с отцом, могу только представить, как ей сейчас плохо.
И я даже не в состоянии исправить это.
Мы подъезжаем к отелю, и прежде, чем я успеваю выключить двигатель, Родригес уже пересекает парковку. Я следую за ней и снова оказываюсь у двери как раз в тот момент, когда она собирается войти.
Она не произносит ни слова, но её глаза говорят громко и ясно: «Иди на хрен».
Это оказалось тяжелее, чем я думал: видеть её, не иметь возможности прикоснуться к ней, не иметь возможности сказать ей правду, но что есть, то есть. Раз уж у меня нет другого выбора, кроме как терпеть, я могу признать правду.