Страница 63 из 79
И вот я снова сталкиваюсь с тем же чувством страха при мысли о том, что могу потерять её во второй раз.
Мы медленно приближаемся к двери её квартиры, и её голова ложится мне на плечо. Словно она пытается всё усложнить, словно знает, что я сейчас выкину какую-нибудь гадость. Её рука крепко обнимает меня, и мне хочется лишь перешагнуть через порог и воспользоваться всем временем, которое она мне даст.
У меня был план на вечер, и он не включал в себя лжи, чтобы убедить её отстраниться от меня. Я давно собирался ей сказать кое-что, чего никогда не говорил ни одной девушке, потому что никогда не испытывал подобных чувств. Но теперь, после одного звонка Джины, мои намерения уже не имеют значения.
Мы останавливаемся у двери Родригес, она поворачивается ко мне и притягивает меня к себе.
— Как твоя рука?
Этот вопрос заставляет меня опустить взгляд на свои забинтованные костяшки пальцев. Я рассказал, что повредил их во время игры, скрывая тот факт, что это произошло в раздевалке, что служило доказательством того, что я не очень хорошо справляюсь со своим гневом.
— Немного побаливает, но всё будет хорошо.
Она игриво смотрит на меня щенячьими глазами.
— Бедняжка. Клянусь, я всю игру не отрывала от тебя глаз и даже не заметила, как ты ушибся.
Я слегка улыбаюсь вместо того, чтобы объяснять дальше, потому что мне не нравится, как ложь начинает накапливаться.
— В любом случае, я знаю, что говорила это уже миллион раз сегодня вечером, но я так чертовски горжусь тобой, Стерлинг. Ты просто покорил этот сезон. Вы все это сделали, — говорит она с улыбкой. — Ты много работал, играл на полную, а теперь можешь похвастаться перед всем городом, что ты, чёрт возьми, это сделал.
Проведя рукой по волосам, я киваю.
— Спасибо. Всё ещё немного нереально, что мы остались непобеждёнными.
— Ну, это правда, — говорит она с улыбкой, целуя меня один раз. — Вот почему я подумала: может быть, я могла бы показать тебе, как я тобой горжусь, а не просто говорить об этом.
Она многозначительно прикусывает губу, и я чувствую себя в тупике. Как будто сейчас неподходящее время, чтобы вывалить на неё всё это, но, вероятно, так и будет казаться всегда.
Когда я не отвечаю или даже не улыбаюсь, это не остается незамеченным. Она склоняет голову набок, и этот её взгляд означает, что я облажался, но видит Бог, что я сейчас не я.
— Ладно, теперь я знаю, что что-то не так, — поддразнивает она, но я не упускаю из виду беспокойство в её глазах. — Ты был до странного молчалив, пока мы были у Дасти, но я подумала, что ты просто устал. Всё… хорошо?
После этого с её губ срывается нервный смешок, и я вздыхаю, надеясь, что это поможет справиться с приступом тревоги, который только что охватил меня.
Мой взгляд опускается на тёмный ковёр под нашими ногами, и это похоже на чёртов сон.
Или, может быть, мне следует назвать это кошмаром.
— Ранее ты говорил, что нам нужно поговорить. Что-то не так?
В её голосе слышится такой тон, что мне кажется, будто она начинает волноваться, начинает понимать, что впереди нас ждёт не совсем весёлый и приятный разговор.
— Послушай, Лекси, я...
— Ты никогда не называл меня так.
Я встречаю её взгляд и понимаю, что она больше не улыбается, потому что эта оплошность выдала меня больше, чем я предполагал, и так скоро. Я надеялся постепенно переходить к делу, но, когда её обеспокоенное выражение лица сменяется оборонительным, я понимаю, что сдаюсь.
— Я знаю, я просто...
— Выкладывай, Стерлинг. Что бы тебе ни нужно было сказать, просто говори.
В последние несколько недель она стала такой мягкой, что я почти забыл о её суровости, но что поделать. Потому что я дал ей все основания быть на взводе сегодня вечером.
Но она, чёрт возьми, не единственная, кто это чувствует.
— Я что-то сделала не так?
— Что? Нет, ты не сделала…
Не задумываясь, я тянусь руками к её лицу, и это прикосновение меня коробит. Это слишком, учитывая, куда мы движемся, поэтому я быстро отстраняюсь.
— Ты ничего не сделала. Я просто… я подумал...
Последовавшая тишина нервирует её. Думаю, это её тоже беспокоит, когда она скрещивает руки на груди и смотрит на меня с таким злобным видом. Как будто она может меня убить, судя по тому, как я отвечу на её следующий вопрос.
— Думал о чём?
Сердце колотится, ладони потеют, и я уверен, что не справлюсь. Но потом я вспоминаю угрозы Джины, и понимаю, что она совершенно сумасшедшая и вполне способна воплотить в жизнь всё, что сказала сегодня вечером.
Итак, я соберусь с духом и сделаю то, что нужно сейчас, пока не придумаю способ, как всем безопасно выбраться из этого.
— Мы двигались довольно быстро, — начинаю я. — И я начинаю думать, что мы ввязались в это, не продумав всё до конца. Ситуация накалилась и стала тяжёлой, и мы стали безрассудными. И, если быть честными, это не лучший способ начать отношения. Они всё равно не продлятся долго.
Она хмурится и отступает на два шага назад, оценивающе разглядывая меня, возможно, проверяя, не сошёл ли я с ума.
— Ты, блядь, шутишь? Всего два часа назад мы были на поле, Стерлинг. А вчера вечером мы были на телефоне почти до самого рассвета, смеялись и болтали. Каждый день ты покупаешь мне всякую ерунду, о которой я, блядь, даже не просила, а теперь хочешь сказать, что это слишком? — Она качает головой и начинает расхаживать по залу. — Это всё ерунда какая-то.
— Я чувствую это с тех пор, как мы перестали притворяться, так что не думаю, что это было связано с чем-то конкретным. Это было просто… всё сразу.
Она замирает, а затем её суровая наружность на полсекунды исчезает, и это убивает меня. Внезапно мы снова оказываемся на вечеринке «Атака Монстров» четыре года назад, и я снова её унижаю, отвергаю.
— Что-то мне подсказывало, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и я проигнорировала это, — усмехается она. — Ты меня уже кинул однажды. Мне следовало догадаться, что ты ничуть не изменился.
У меня всё внутри скручивается, когда она это признаёт. Во многом потому, что я как раз в процессе того, чтобы подтвердить её правоту. А ей именно это и нужно: ещё один парень, который заставит её почувствовать себя расходным материалом.
Проклятие.
— Даже не знаю, что сказать. Я не хотел, чтобы всё так обернулось.
— Убирайся отсюда к чёрту, — шипит она, даже не пытаясь встретиться со мной взглядом.
У меня в груди что-то сжалось и напряглось.
— Ты ничего не сделала. Я…
— Думаешь, я этого не знаю? — резко говорит она. — Я никогда не думала, что это из-за меня, Стерлинг. Это ты облажался.
Я принимаю это и не отвечаю.
— Уходи! — кричит она. — И забери это дерьмо с собой.
Она бросает мне в грудь браслет, который я ей подарил, и поворачивается, чтобы открыть дверь. Руки у неё так дрожат, что она едва может повернуть ключ в замке, но, как только ей это удаётся, она запирается внутри, отгораживая меня от неё.
Я стою там какое-то время, не в силах пошевелиться, и наконец понимаю, что не могу заставить себя уйти. Я сползаю вниз по стене, слыша, как она рыдает по ту сторону двери.
Моя цель состояла в том, чтобы помочь ей понять, что она важна, что она что-то значит для меня, но за одну ночь, за один разговор, вся эта работа пошла насмарку. Я ожидал, что день закончится совсем на другой ноте, но оказалось, что это не от меня зависит. Джина внезапно вмешалась и всё испортила так, как умеет только она.