Страница 61 из 79
До скорого, народ!
Ваша П.
Глава 35.
Лекси
Я выдыхаю, втягивая носом морозный воздух, но как бы ни было приятно сейчас оказаться дома в тёплой постели, я бы ни за что на свете не пропустила это. С ног до головы одетая в форму NCU, включая одну из тренировочных футболок Стерлинга под пальто, я, как и вся толпа, нахожусь на иголках.
Всё зависит от этого финального удара, и счёт слишком близок, чтобы его предсказать. Мы все хотели бы, чтобы первый сезон этих ребят в студенческом футболе завершился победой и закрепил их непобедимый рекорд, но всё сводится к следующему.
Блю сжимает одну мою руку, а Джулс – другую. Представляю, как у Джосс сердце замирает, когда она стоит на скамейке запасных вместе со своей командой. Мы все предельно сосредоточены на поле, наблюдаем за ребятами в своей стихии, стараясь не показывать волнения.
У них есть всё.
На линии схватки царит такое напряжение, что, клянусь, оно чувствуется на трибунах. Я смотрю на Стерлинга и не отрываюсь от него на протяжении всей игры.
Ни тогда, когда Уэст делает ему длинный пас. Ни тогда, когда Дэйн сбивает лайнбекера, который чуть не оторвал Стерлингу ноги. И ни тогда, когда Стерлинг ныряет в зачётную зону как раз в тот момент, когда время истекает.
Клянусь, я первая вскочила на ноги с криком, отпустила руки девушек и взмахнула своей. Остальные зрители вокруг меня взрываются от восторга, и команда набрасывается на Стерлинга, прежде чем он успевает отойти к скамейке запасных, празднуя официальное закрытие сезона очередной безупречной победой.
Все говорят правду о «Золотых парнях»: на поле они — звери.
— Они сделали это! — визжит Блю, когда мы выбегаем с трибун.
Из-за моей скорости мне приходится натягивать вязаную шапку поглубже, чтобы уши не замёрзли. Я уже толкаюсь локтями, чтобы быстрее добраться до поля, что совсем не похоже на то, что было в первый раз, когда я была на игре. Тогда девчонкам пришлось буквально вытаскивать меня с места, чтобы поздравить Стерлинга. А сегодня меня никто не остановит, даже если попытается.
Он едва успевает опустить шлем, как я врезаюсь в него. Я хватаюсь за его наплечники, похожие на броню, и обнимаю его, и он поднимает меня в воздух, как он делал почти после каждой игры. Но в последнее время это происходит так естественно. Как будто единственное место, где я когда-либо чувствовала себя по-настоящему комфортно, — это его объятия.
В отличие от прежнего, я не смущаюсь. Вместо этого мои губы накрывают его, прежде чем он успевает поцеловать меня первым, а затем я крепче обнимаю его за шею.
Я никогда не чувствовала себя свободнее, чем с ним, наконец-то поверив, что то, что у нас есть, не померкнет, поверив, что этому можно доверять. Он показал мне это.
— После того, как мы отпразднуем у Дасти, пойдём к тебе. Просто поговорить, — добавляет он с улыбкой. — Есть кое-что, что я давно хотел сказать, и это не терпит отлагательств.
В его тоне нет настойчивости, но это не мешает моему сердцу биться чаще. Я всматриваюсь в его глаза, когда он заканчивает говорить, пытаясь прочитать между строк, но он ничего не выдаёт. Единственный след эмоций — это лёгкая улыбка, когда его взгляд скользит по моим губам.
— Хорошо. Меня это устраивает.
Он целует меня в последний раз, прежде чем тренер кричит команде, чтобы они отправлялись в душ.
— Встретимся у машины, — последние слова, которые он произносит, прежде чем броситься в раздевалку, но я начинаю думать, что, возможно, знаю, что он хочет сказать.
В последнее время мы были неразлучны. Люди редко видят нас раздельно. И даже то немногое время, которое мы проводим порознь, кажется адом. Это заставило меня много думать о глубине моих чувств к нему, а также о том, какое чувство настолько сильно, что я бы согласилась быть с ним каждую секунду каждого дня, если бы могла.
Так что, если я права, и он тоже это чувствует, я верю, что наши отношения вот-вот перейдут на новый уровень.
И я к этому полностью готова.
* * *
Стерлинг
— Тебе звонят.
Я поднимаю взгляд со скамейки, и Дэйн указывает на мой телефон рядом со мной. Должно быть, я так глубоко задумался, что не обратил на него внимания.
Наверное, перспектива признаться Родригес в том, что я должен сказать, действует на мужчину именно так. Проведя большую часть ночи, пытаясь подобрать слова, я всё ещё боюсь, что запнусь, когда окажусь перед ней и открою рот.
Но ведь так и должно быть, не так ли? Мы разрушаем свои стены и рискуем выглядеть и звучать как полные идиоты, лишь бы высказать, что чувствуем.
— Секундочку, — быстро говорю я в трубку и откладываю её в сторону. Я даже не посмотрел, кто звонит, но им не помешает подождать, пока я надену толстовку. Конечно, медленно, учитывая, что руки у меня уже немеют.
— Да, слушаю, — отвечаю я, закидывая сумку на плечо и вставая. Но, услышав знакомый голос на другом конце провода, я замираю на месте.
— Поздравляю. Безупречный сезон — это, безусловно, повод для гордости.
Её голос — как скрип ногтей по доске. Я так думал ещё до того, как всё пошло наперекосяк.
— Какого хрена тебе надо?
— Ты же знаешь, Стерлинг. Так даму не приветствуют.
— Может, дам и нет, но именно так я приветствую сук.
Уэст улавливает окончание разговора и замирает, выходя. Он одними губами произносит: «Всё хорошо?», и не уходит, пока я не киваю, давая ему знак «Окей». Как только я остаюсь один и на связи только я и Джина, я не сдерживаюсь.
— Какого хрена тебе надо? У тебя пять секунд, прежде чем я повешу трубку.
Она не сразу отвечает, и это похоже на какую-то демонстрацию силы, её способ доказать, что я, по крайней мере, застрял на этой линии, пока не узнаю, какие игры она затевает на этот раз. Она опаснее, чем кажется. Поверьте тому, кто знает это не понаслышке.
— Мы будем считать это звонком вежливости. Это мой способ сообщить тебе, что планы изменились», — говорит она.
Раздевалка пустеет, и я этому рад, но меня всё равно беспокоит осознание того, что Родригес ждёт.
— Какие планы?
— Я как раз к этому и клоню, — отвечает она, всё ещё не торопясь, чтобы донести свою мысль. — Я слежу за тобой и твоей маленькой подружкой Лекси. Мы уже выяснили, что вы двое придумали свой план, чтобы разрешить недоразумение, которое мы…
— Недоразумение? — резко отвечаю я. — Ты вызвала чёртову полицию и солгала, чтобы меня арестовали, а сама спасла свою задницу. Какое, блядь, недоразумение?
На другом конце провода тишина, и, клянусь, я чувствую, как она кипит от злости. Ей не нравится, когда ей бросают вызов, не нравится, когда ей не дают добиться своего. Чёрт возьми, именно моё нежелание дать ей добиться своего — вот корень этой бури.
— Я уже извинилась за это, — спокойно говорит она, но её напряжённый тон заставляет меня думать, что ей трудно сохранять самообладание. — Как бы я ни была уверена, что тебе хотелось бы превратить это в тираду, этот звонок не обо мне. Он о тебе, о том, как начинает казаться, что твоя уловка приняла новую форму.
Она молчит, словно ожидая, что я подтвержу или опровергну её обвинение, но я предпочитаю не отвечать.
— Сначала я видела, что вы играете, но в последнее время я уже не до конца уверена, что кто-то из вас всё ещё притворяется. Если, конечно, я не ошибаюсь.
На этот раз я, похоже, не могу держать рот закрытым, хотя и знаю, как она умело использует мои слова против меня.
— Если ты спрашиваешь, нужна ли мне угроза, чтобы трахнуть Лекси, то ответ — нет. Так что это уже делает всё более реальным, чем то дерьмо, что ты пыталась вытворить.