Страница 38 из 79
— Обсудить что?
Она хмурится, и я понимаю, что она не ожидала, что я спрошу об этом.
— В следующем месяце в клинике будет мероприятие, и ему нужна моя помощь. У них очень не хватает персонала — поэтому меня и наняли, — поэтому я сказала ему, что приду.
Держу пари, что так и было.
Она смотрит на меня, и я чувствую вопрос ещё до того, как она его задаёт.
— В чём-то проблема? Ты определённо испускаешь какую-то негативную ауру.
Наши взгляды встречаются, и мне хочется сказать кучу гадостей, но я знаю, что не смогу их произнести. Поэтому я отворачиваюсь и смотрю на проезжающие машины.
— Эй, «мой парень», — игриво напевает она, смеясь и вгоняя кол в мой последний нерв.
— Не называй меня так, чёрт возьми.
Краем глаза я вижу, как её лицо мрачнеет, как только я бормочу эти слова.
— Ладно, ну... мы в ссоре, и ты забыл отправить мне уведомление об этом, или...?
Я не отрываю взгляда от городского автобуса, который только что остановился на остановке, чтобы высадить людей, игнорируя её вопрос.
— Чёрт, это и есть твоя идея общения? Если так, то я все эти годы делала это неправильно, — поддразнивает она, вставая передо мной на этот раз и скрещивая руки на груди. Она закрывает мне вид на тротуар позади себя, и наконец мы встречаемся взглядами.
Мне следовало бы беспокоиться о том, что она увидит мою ярость, но я слишком далеко зашёл, чтобы обращать на это внимание.
— Расскажи, чем я тебя разозлила? Умираю от нетерпения. Особенно учитывая, что я тебя с субботы не видела.
Она поджимает губы раздражающе горячо, показывая мне своё недовольство, и мое разочарование растет.
— Просто оставь меня в покое.
— Я оставлю тебя в покое, когда ты перестанешь вести себя как придурок и скажешь мне, что, чёрт возьми, с тобой не так.
Чувствую, как нарастает ярость. Кулаки в кармане толстовки, и я этому рад. Иначе она бы увидела, как они трясутся.
— Ну, раз ты не собираешься говорить, то говорить буду я. Как прошёл твой день? — ехидно спрашивает она, явно пытаясь что-то сказать.
Я сердито смотрю на неё, но молчу.
— У меня всё было потрясающе, — отвечает она, хотя её об этом не спрашивали.
— Я и весь остальной мир видели, какой у тебя был потрясающий день, но спасибо за чертовы новости.
Когда я огрызаюсь, её глаза сужаются, и мне кажется, она понятия не имеет, о чём я говорю. Поэтому я её просветляю.
— Я спросил, будет ли этот парень проблемой, и ты поклялась, что нет.
Выражение замешательства на её лице длилось всего лишь мгновение, а затем к ней приходит осознание.
— Это из-за того, что опубликовала Пандора? Из-за Мэтта?
— Нет, дело в том, что ты стала причиной того, что она вбила себе в голову, что между вами двумя что-то не так.
Я почти ожидаю, что она сорвётся с цепи и выдаст мне нарисованную от руки карту с коротким путём в ад, но этого не происходит. Вместо этого на её лице появляется эта самодовольная ухмылка, от которой мне сложно не потерять самообладание.
— Что, чёрт возьми, смешного?
Она отступает на шаг после моей просьбы, и я не отрываю от неё взгляда. Она о чём-то думает, но пока не делится, и это съедает меня заживо.
— Ты ревнуешь или что? — поддразнивает она.
— Я... Что за фигня?.. Мы закончили. — Я встаю со скамейки, не закончив мысль, но у Родригес другие планы.
— Ты не мог бы расслабиться? Я с тобой шучу, — говорит она с лёгким смехом.
Обе её руки взлетают мне на грудь, и, чёрт… я замираю на месте. Как какой-то слабый щенок.
— Ладно, ты не ревнуешь. Плохая шутка. Но мне всё равно хотелось бы знать, почему ты так зол.
Мне хочется идти дальше. Но я не двигаюсь ни на дюйм. И молчу, и, вероятно, она думает, что её комментарий о ревности попал в точку. И впервые за сегодня я сам в этом сомневаюсь.
Она права?
Нет. Чушь собачья. Это невозможно.
— Сегодня просто выдался паршивый день, — признаюсь я, зная, что дело не только в этом, но чувствую себя разбитым. Как будто я сказал слишком много, хотя на самом деле сказал так мало.
Не знаю почему, но я снова встречаюсь с ней взглядом, и, клянусь, она видит меня насквозь. Сквозь стены, дым и зеркала, всю эту чушь.
— Я видела, что Уэсту сегодня нужно было давать показания, — тихо говорит она. — Уверена, слушать, как он пересказывает всё, что было между ним и твоим отцом, было ужасно. Хочешь поговорить об этом? — спрашивает она, пожимая плечами.
А затем её улыбка рассеивает часть тьмы.
— Или мы можем притвориться, что наши отцы — святые, взять тако в фургончике и утопить свою печаль в бочке с газировкой.
Каким-то образом ей удаётся меня рассмешить, и я определённо ценю эту возможность — возможность промолчать и просто замести всё это дерьмо под ковёр. Большинство бы настояли на диалоге, но не она.
— Я бы не хотел говорить об этом.
— Тогда тако?
Я качаю головой.
— У меня пропал аппетит.
Она пожимает плечами и не придаёт этому большого значения.
— Ну и ладно, тогда мы просто пойдём гулять, проветрим голову.
Понятия не имею, как она так быстро утихомирила мою ярость, но я уже чувствую, что отхожу от неё. Наверное, мне бы не помешала эта магия, когда я сегодня выходил из зала суда. Возможно, сегодня днём у меня не было бы такой паршивой тренировки.
Перейдя улицу, мы идём по набережной спокойным шагом. И тут я понимаю, что вёл себя слишком агрессивно, как только она появилась.
— Извини, что выплеснул на тебя своё дерьмо.
Она бросает на меня взгляд, и я не упускаю из виду намёк на улыбку, появляющуюся в её взгляде.
— Извинения приняты. У тебя был тяжёлый день. Я готова всё исправить.
И вот так я прощён за то, что вёл себя как придурок. Придурок, который сейчас ломает голову над ответом на этот мучительный вопрос… Неужели я, блядь, ревную её к начальнику? Неужели я начинаю вести себя как собственник по отношению к девушке, которая даже не моя?
Эти фальшивые титулы — «парень», «девушка» — начинают меня раздражать, заставляя меня думать, что это нереально.
Но сейчас я не хочу об этом думать. Я бы предпочёл замять это дело, как и всю эту судебную историю.
— Раз уж мы начинаем всё сначала, как прошёл твой первый рабочий день?
— Если коротко? Плотно, — отвечает она со смехом. — Зато я хорошо поладила с одной новой коллегой, с которой познакомилась, так что это было приятно.
— Означает ли это, что ты не планируешь никому ломать пальцы в ближайшем будущем?
Родригес ухмыляется, и я снова начинаю чувствовать себя собой.
— Не-а. Если она и потрогает мою задницу, то, скорее всего, просто потому, что она немного старая и близорукая.
— Ей повезло.
— Точно.
Мы останавливаемся на дорожке возле моста. Мимо проходит парочка, и парень кивает мне, прижимая девушку к себе за плечи. Родригес тоже замечает их и некоторое время провожает взглядом по тротуару.
— Замужем или встречаются? — спрашивает она.
Я немного изучаю пару, прежде чем ответить:
— Определённо встречаются. Они всё ещё выглядят счастливыми.
Она фыркает от смеха:
— Чёрт, как мрачно.
— Мрачно, но честно. Назови хотя бы одну знакомую тебе супружескую пару, которая выглядит по-настоящему счастливой.
— Мама и Бенни, — отвечает она без колебаний. — Ты серьёзно не можешь никого вспомнить?
Когда вопрос возвращается ко мне, я обдумываю его ещё раз, чтобы убедиться, что я никого не упускаю.
— Нет. Все счастливые пары, которых я знаю, не обменивались клятвами и не имели детей.