Страница 34 из 79
— Но он же твой отец, — добавляет Родригес, говоря то, что я сдерживал из-за страха показаться слабым.
— Да. Это так.
В разговоре наступает пауза, от которой мне становится не по себе. Но я не впадаю в уныние. Она заслуживает всего, что может принести ей этот разговор – утешение, понимание.
— Он пригрозил мне местом в команде, если я не смогу сосредоточиться, — продолжаю я. — Футбол всегда был моей страстью, но тогда это был ещё и мой шанс вырваться из-под его гнёта.
— Тебе не разрешалось общаться с девушками?
Я качаю головой, размышляя, как лучше объяснить.
— Он никогда не возражал против того, что мы трахаемся — на самом деле, он это поощрял, — но при первом же проявлении наших чувств Вин выходил на тропу войны. Жаль, что я не был смелее или не был так же отстранён от него тогда, как сейчас. Всё было бы совсем иначе.
В этом утверждении заложено очень многое из того, что я никогда не произнесу вслух, особенно учитывая, сколько времени прошло.
— Так вот почему ты испугался и солгал, когда Паркер и другие стервы сделали эту фотографию и пригрозили поделиться ею, — говорит она, наконец поняв.
— Я чувствовал себя полным придурком, но в голове у меня был только голос отца, поэтому… я запаниковал, поступил неправильно — причинил тебе боль, разрушил нашу дружбу. И поверь, если бы я мог всё вернуть, я бы сделал это не задумываясь.
Она молчит, смотрит, ожидая, пока всё это уляжется в её голове.
— Все это время я… думала, что это я.
Когда я слышу её признание, меня охватывает такой стыд, что я даже не могу говорить. Но она не совсем лишена дара речи.
— Я прощаю тебя.
Это было не то, чего я ожидал, и я не просил прощения, но слышать это было чертовски приятно.
— Спасибо.
Она кивает с лёгкой улыбкой, но не задерживает на мне взгляда надолго.
— Ну, не знаю, как ты, а я с этим покончила. Мы прекращаем короткий сеанс вопросов и ответов Джосс ради нашего психического здоровья, и я об этом не жалею.
— Ты сняла слова у меня с языка, — говорю я со смехом.
Родригес теребит браслет и размышляет.
— Полагаю, ты можешь уйти, если хочешь. Раз уж мы закончили задание, — поддразнивает она.
Почему-то у меня сердце колотится. Если бы это случилось час назад, когда мы только начали, я бы уже спустился по лестнице и был на полпути к своей машине, но я ещё не пошевелил ни мускулом. Вместо этого я не отрываюсь от неё взглядом, и мне кажется, что ещё рановато ложиться спать.
— Да, пожалуй, я могу пойти. Или… мы можем заказать пиццу, — предлагаю я, уже доставая телефон и открывая приложение для заказа. — Если только тебе не нужно куда-то ещё.
— Э-э, нет. Я свободна, — хрипло говорит она, и в её голосе слышится такая же неуверенность, какую чувствую я.
— Пепперони подойдёт?
— Ага, — отвечает она, поджимая ноги и обнимая колени, пока я изо всех сил стараюсь больше не смотреть ей в лицо.
— Хорошо, готово. Должны доставить через тридцать минут.
Она кивает и бесцельно оглядывает комнату.
— Отлично. Пожалуй, мы просто… посидим здесь, пока не дождёмся пиццу.
Наступает неловкое затишье, но я действую быстро, чтобы не передумать.
— Знаешь что? Мы идём на свидание. Только ты и я, без ребят.
Она улыбается, выгнув бровь.
— Куда, «мой парень»?
У меня вырывается тихий смешок, и я теряю ход мыслей, когда она называет меня так.
— Я… я подумал о чём-то простом. Может, перекусим где-нибудь в понедельник, когда ты вернёшься с работы? Это же твой первый день, верно?
Она кивает.
— Так и есть, и ты получаешь баллы за то, что помнишь.
— Тогда встретимся позже. Ещё у меня банкет в честь окончания футбольного сезона. Сфотографирую приглашение, когда вернусь в общежитие, и отправлю тебе.
— Звучит заманчиво.
Я пожимаю плечами.
— Вроде того. Это мероприятие в строгом стиле.
— Чёрт. Я передумала. Честно говоря, я надеялась, что это будет что-то вроде блинчиков на завтрак.
— Не совсем.
— Отлично, — говорит она, закатывая глаза.
Мы оба опускаем глаза на телефоны, когда они одновременно издают звуковой сигнал. Пандора уже засыпает нас новостями о том, как мы тусуемся в домике на дереве.
Но это побуждает меня действовать.
— Ты готова сделать это?
— О чём ты? — спрашивает она.
— Ну, мы уже засветились, люди уже обсуждают нас — спасибо Пандоре — так что давай сделаем это красиво.
Она не сводит с меня глаз, когда я подхожу к ней, пока моё бедро не прижимается к её бедру. Затем я поднимаю камеру.
— Если в социальных сетях нет наших настоящих совместных фотографий, было ли это вообще? — дразню я, вызывая у неё расслабленную улыбку.
— Ты прав. Что нам делать? Как нам позировать?
Я пожимаю плечами.
— Нужно просто выглядеть естественно, так что, наверное, мы улыбаемся, притворяемся влюбленными и всё такое.
Она снова смеётся.
— Легко, правда?
— Очень легко.
Мы наклоняемся ближе, и я стараюсь вести себя как можно естественнее, обнимая её за плечи, чтобы притянуть к себе. Её рука скользит по моей талии, и это кажется пугающе реальным.
Слишком реальным.
— Поцелуй в щёку должен это как следует продемонстрировать. Люди с удовольствием глотают эту милую, невинную ерунду, — добавляю я, поднимая телефон, наводя камеру на Родригес и щёлкая.
Я ожидал почувствовать гладкость её щеки на своих губах, но вместо этого… я чувствую её губы — мягкие, полные, тёплые.
Мы отстраняемся, и на её лице читается шок, но мы всё ещё обнимаем друг друга. Одна часть меня хочет извиниться, но другая — нет.
Та часть меня, которая не то чтобы ненавидит то, что только что произошло. Та сторона, которая почти хочет повторить это.
— Извините, я хотел…
— Чёрт, — тихо говорит она, медленно моргая и опуская взгляд на мои губы. — Да, я тоже.
Она отпускает меня первой, потом я отпускаю её, и совершенно очевидно, что мы всё перепутали. Когда я упомянул о поцелуе, она подумала, что я предлагаю это ей.
Каков конечный результат?
Я пытаюсь убедить свой член, что это не прелюдия к чему-то большему. И, как ни странно, это потребовало больше усилий, чем ожидалось, особенно учитывая, что обычно меня не заводит такая мелочь. Но сейчас всё иначе. Видимо, Родригес зацепила меня сильнее, чем я думал, поэтому я вдруг пожалел, что не надел джинсы.
Серые спортивные штаны не особо-то всё и скрывают.
— Я... сделал снимок, но если ты хочешь переснять его...
— Всё в порядке. Отправь мне, — вмешивается она, словно уже оправившись от произошедшего.
Итак, я отправляю ей фотографию, а затем публикую её в своих аккаунтах, чтобы стервятники могли его съесть. Родригес делает то же самое, и мы снова устраиваемся на своих местах.
— Горячий шоколад, пока мы ждём? — предлагает она, протягивая мне термос.
— Конечно.
Она делает глоток и смотрит мне в глаза.
— Сегодняшний вечер был не так уж плох.
Я киваю, соглашаясь с ней.
— Кто же знал, что Джосс действительно что-то задумала. А теперь, когда между нами всё прояснилось, возможно, дружба вполне возможна.
На её лице появляется эта застенчивая улыбка, которая исчезает за термосом, когда она делает ещё один глоток, и я не упускаю то, как моя грудь снова сжимается.
— Ммм… маленькие шажки, мой парень. Маленькие шажки.
* * *
@QweenPandora: Что происходит в домике на дереве, остаётся в домике на дереве.
Ну, так бы и было, если бы влюблённые не выдали себя этой чертовски горячей фоткой. Не буду врать, я шипперила эту парочку задолго до того, как они начали встречаться, и решила, что их прозвище приживётся.