Я пришёл дать вам победу

– Паша… – Степан замолчал, и вдруг понял. – Паша, если это ты – я тебя урою! Понял?

– Да ты не быкуй, братан. Так громко пугаешь, вдруг люди услышат. У меня есть к тебе предложение: заправка на Змеиногорском тракте, и ты ничего не должен. Живи спокойно.

Только теперь достучался до Стёпиного сознания смысл всего происходящего. И почему деньги с такой лёгкостью Паша занял ему. И почему за три года торговли впервые, и так не вовремя, взломали склад. И почему заполыхала квартира. Всё встало на свои места. К заправке Паша принюхивался давно. Получил её Глумов в качестве свадебного подарка от больного раком отца.

— Молчишь? Говно кипит, наверное?! — издевался Паша.

— Я… тебе… — медленно, подбирая слова, стараясь не сорваться на мат, процедил сквозь зубы Степан, — ничего не должен. А твои фортеля обсудим у Масла.

— Ой, ой! Всё пучком! Будь уверен — всё разведём, как надо. И запомни: после этого предупреждения за твою жизнь и жизнь твоих близких никто и рваной сотки не даст… Дурак ты, Глумов!

Паша не договорил. Степан неожиданно услышал пронзительный крик возле соседнего дома.

— Машина горит. Воды! Сюда! Пожарные-е!

— Дурак ты, Глумов, — повторил Паша и отключился от связи. Стёпа понял, что горит именно его трёхлитровый «Ви́ндом».

… «…сам живой», — пробились слова сквозь пелену раздумий.

— Что? — переспросил Степан.

— Главное, что сам живой, говорю, — повторил Соловьев.

— Ну да, ну да, — вытолкнул из себя Глумов. — Главное — живой. Извини, расклеился. И ещё… Беда - бедой, а торжественное мероприятие срывать нельзя. Ты ведь знаешь — я не парадный поисковик. Я этому делу отдаю всю душу. Представляешь, - Степан как-то внезапно встрепенулся, ожил. - в последнее время запал я на Гражданскую войну. Ты себе и представить не можешь, сколько я материалов перелопатил. Действия на фронтах отдельных командиров, подковёрные интриги. Это оказывается настолько увлекательно и… страшно. Ты начинаешь реально понимать, какой ценой рождалась социалистическая страна. И завтра для меня, реально, особый день.

— Точно… Давай-ка мы с тобой бутыль закупорим до лучших времён и на боковую. Завтра надо быть свежими.

… Народу в поселковом Доме культуры набилось под завязку. Вдоль стен и в конце зала разместили сколоченные наспех из неструганых досок лавки, и на них теперь стояли люди. Сиденья из зала вынесли в фойе, и всё опустевшее пространство заполнили жители посёлка. Разговаривали тихо, но эти тихие разговоры сливались в единый гул.

Степан вышел на ярко освещённую сцену. В центре стоял накрытый алым кумачом стол, на котором возвышался, оббитый красной же материей, небольшой гроб.

– Товарищи! Земляки! – подойдя почти к краю сцены, обратился к людям в зале Глумов.

- Многие из присутствующих меня знают. И я знаю, что люди по-разному ко мне относятся. Кто-то считает меня коммерсантом, хапугой... Скажу прямо: я - не коммерсант... Нет у меня этой жилки, коммерческой. К другому у меня душа лежит. И другому обучен. Режиссёр я по профессии. А мой бизнес...

Не для кого не секрет, наверное, что основную часть доходов я направляю на деятельность созданного у нас поискового отряда «Это надо живым». Мы в вечном неоплатном долгу перед теми, кто совершил невозможное – добыл, отстоял честь и независимость нашей Родины.
Голос предательски дрогнул. Степан кхэкнул в кулак и продолжил:

- Не мною это сказано, но я согласен на сто процентов с этими великими словами, что войны закончатся тогда, когда будет погребён последний солдат... Наш поисковый отряд ежегодно дважды за сезон выезжает на места сражений. Безымянных бойцов мы поднимаем много. Редко, до обидного очень редко, но нам удаётся установить данные погибшего воина. В этом году произошло настоящее чудо. Нами были подняты останки нашего земляка, красногвардейца из Алтайской губернии, сложившего свою голову в восемнадцатом году. Мы не знаем, как он оказался в тех местах центральной России, но имя его нам удалось установить точно. Свои данные он нацарапал на алюминиевой ложке. Вернее сказать, он указал и родню.

«Вострецов. Бийск. Даша. Усп.11». Неимоверных усилий нам стоило выяснить, что начиная с девятьсот десятого года в Бийске на Успенской проживала лишь одна Даша. Дарья Лукичёва. С помощью товарищей из краевого архива мы узнали, что по этому же адресу в это время отбывал наказание за вооруженное нападение на офицера Степан Вострецов. Видите, как много нам открыла надпись на простой ложке.

Глумов повернулся к столу, на котором лежала ложка, и не успел сделать и шаг, как вверху что-то затрещало, вырвался сноп искр и металлическая конструкция софитов сорвалась вниз. А народу в зале показалось, что в этот миг через крышу в место, где стоял Степан вонзилась световая стрела.