Страница 18 из 35
— Товарищ Васюнин! Товарищ Васюнин! – ещё на подходе заголосил секретарь запыхавшимся голосом. — Звонят… Вам… Звонят… Из городУ… Быстрее…
Сергей Ерофеевич оглянулся на избу Дружбина. Филин ещё не вывел Михаила.
— Садись в машину. Сейчас поедем.
В дверном проёме показался Дружбин с небольшим дорожным узелком в руках. За ним, зычно сморкаясь, вынырнул на ступеньки Филин. Следом, прижав к глазам платок, появилась Алёна.
— Так! Быстро все в машину. Город на проводе, — объяснил Васюнин Филину.
Звонил Горлов, старый знакомый Васюнина. Они не были друзьями, но Горлов, как и Васюнин, прошёл армейскую школу и в органы попал так же по приглашению секретаря горкома партии.
— Слушай внимательно и не перебивай.
Голос звучал взволнованно и зажато. Телефон трещал. Напряжённость терялась частично по пути, но испуг чувствовался в каждом слове.
— Дома тебе появляться не стоит. Твоя лояльность кое-кому не по нраву. Дополнительно поклонись Филину. Ты меня понял?
Сергей не стал благодарить Горлова. Он понимал, что Горлову это ни к чему. И ещё он понимал: то, что сейчас сделал для него Горлов, нельзя измерить никакими словами благодарности. Горлов дарил Васюнину жизнь.
- Тэк…тэк! – задумчиво протянул Сергей, протирая ладонью мокрую от пота трубку телефона.
Решение сформировалось в голове и он кивнул сам себе, словно соглашаясь с вариантом.
- Т-э-эк! Филин! Придётся тебе, брат, баранку сегодня покрутить, - выглядывая в окно конторы обратился Сергей Ерофеевич к своему заму, курившему на крыльце. - Савчук! – крикнул он водителю.
Савчук с трудом вынул своё тело из машины и притрусил к окну конторы.
– Я! – вскинул он руку к козырьку.
– Остаёшься в деревне. Скоро должен прибыть отряд. В Войково кулачьё вздыбилось. Приведёшь отряд туда.
- Сергей Ерофеевич, – подошёл Филин, – да какое там кулачьё в Чупино? Их там и не осталось вовсе. Мирошниченко рази чё, Никола. Дак и то, он свою хату под контору колхозную добром отписал. Сам пришёл и предложил. И лошадь с коровой, и инвентарь - всё в колхоз сдал. Без утайки. Я лично проверял. А остальных чупинских я ещё по зиме определил в Колыванскую комендатуру на спецпоселение.
Васюнин прожёг подчинённого ненавистным взглядом.
- Не знаю. Может залётные какие нагрянули. Нам информацию донесли — значит должным образом надо отреагировать.
– Ну, эт конечно. Это само собой. А мы то с Вами куда? И с этим чё теперь делать? – мотнул головой в сторону Дружбина Филин.
– Отряд идёт из Ильинки. Пока дойдут до Чупино, мы с тобой арестанта успеем доставить на станцию. Поезд как раз подойдёт. Отправим его с кем-нибудь из Шипуновских в округ. Вернёмся в Барнаул, допросим. В Шипуново возьмём пулемёты в машину и сюда вернёмся. - на ходу изворачивался Васюнин.
– Понято! – вытянулся Филин, поддёрнул локтями галифе и втиснулся на место водителя.
Озёра Чаячьего блестели зеркальными блюдцами. Вдоль дороги тянулась поросль мелкого кустарника.
- Тормозни! – тронул Филина за рукав Сергей Ерофеевич.
- Припёрло, - пояснил он, увидев в глазах водителя немой вопрос.
- А-а! – понимающе осклабился Филин и свернул на край дороги.
Он не успел ещё заглушить машину, как раздался выстрел. Особенно громкий в малом замкнутом пространстве. Жгучая молния вонзилась Филину куда-то под вздох, он хватанул ртом воздух, но воздух не пошёл в лёгкие. Филин испуганно хлопнул глазами и ещё раз разинул рот. Нет. Это всё!
– Дружбин! – позвал прижухшего на заднем сидении Михаила Васюнин.
– Вот что, брат, Дружбин! Жизнь так повернулась… Сейчас мы с тобой вернёмся в деревню. Машину бросим под горой. Ты… очень… – размеренно, с паузами, чтобы пассажир успевал воспринимать смысл слов, произнёс Сергей Ерофеевич.
– Ты меня слышишь? – неожиданно рявкнул он, и Дружбин, вздрогнув, подскочил на сиденье.
– Д-да! Я слышу!
– Прекрасно, – выталкивая Филина из машины под откос, продолжал Васюнин.
– Ты очень осторожно проберёшься домой. Соберёшь своих, необходимую мелочь и выйдешь так же осторожно к Чёрной забоке [4].Так, чтобы никто не видел. Я вас ждать буду.
Машина дребезжала на кочках, слова Васюнина прерывались, но Михаил понял, что ему дали свободу. Не такую, о какой он мечтал, обнимая Алёну на свадьбе, но эта нынешняя свобода была много дороже. Это была свобода жизни. Он понял, что будет его семья теперь, скорее всего всю оставшуюся жизнь, беглой. Беглой, но живой. И рядом с ними будет этот человек. Спаситель… Васюнин…
... Ночь подмигивала звёздами, когда путники подошли к реке. Чарыш тихо шумел тёмными волнами. Где-то, на другом берегу, незлобливо тявкнула собачонка, ей лениво откликнулась другая, и это всё, что нарушило беспокойную тишину. Здесь, именно у этого обрыва, в тихом закутке на мелководье, местные жители причаливали свои лодки после дневной рыбалки. Неожиданно с воды раздался едва слышный всплеск и звякнули уключины. Не торопясь, проблёскивая металлом вёсел, лунную дорожку на реке преодолевала небольшая лодка.
- Ждите здесь, – прошептал Васюнин и осторожно стал спускаться с крутояра к воде.
Он ступил на скользкую, омытую и утрамбованную волной, прибрежную глину как раз, когда днище плоскодонки зашуршало о мелководье.
- Доброй ночи, хозяин! – окликнул Васюнин гребца.
- Кого тут черти носят? – недовольно вскинулся мужик. - А ну, отыди дале, не искушай, человече! Не ровён час, зашибу!
- Да ты не остынь, уважаемый, - как можно спокойнее сказал Сергей. - Я из органов. Помощь твоя требуется.
- Эт чего-жь надать? – раздалось из лодки и сверкнул огонёк спички.
Луна, полужирным месяцем, не успевшим ещё нагулять бока, вырвалась из небольшой тучки и, обрадовавшись простору, заиграла лучами на волнах. Васюнин увидел, что в лодке стоял мужик годами за шестьдесят. Нечёсаная борода клинышком торчала из-под капюшона дождевика.
- На ту сторону нам срочно надо переправиться, отец! Время не терпит.
- Хм! – взлохматил бородёнку мужик и осветил папироской крупный нос.
- Эт можно, конечно, коль надать! Дык чёжь свету не дождатси? По ночи блукать, чай не с руки?
- Дело важное, сам понимать должен! Нельзя до утра тянуть, отец! Выручай!
Мужик тяжело засопел. Бросил окурок в воду, сел на доску.
- Добро! Полезай! Надать, так надать. По темени мотыляться туды-сюды, радости намурлыкали, - забурчал он себе под нос.
- Не один я. Сейчас остальных кликну.
- Ишшо не лучче! – хлопнул ладонью себя по коленке мужик.
- И сколь там вас?
- Дак – пятеро.
- Ишь как. Пятеро. И куды я вас сажать буду? Потопнем. Не паром у мне, чай.
- А если в два захода? Грести и мы сможем, чтоб тебя не утруждать. А, отец? Выручай.
- Та не хай! Волна вроде не велика. Авось пронесёт. Кличь своих.
- Тю, так вы с малятами, - пропуская Михаила с ребятишками, протянул мужик.
- И носят вас черти. Видать и впрямь дело важное, коль с детьми прётесь в ночь. Ну, расселись, чё ли? С Богом, тронемся, - и осекся было, но поняв, что сотрудник из органов не зацепился за фразу, спокойно выдохнул.
Вёсла глубоко ушли в волну и лодка, дрогнув, отчалила от берега. Борта практически сравнялись с водой и мужик грёб аккуратно, без рывков. Плыли молча. Пацанята прижухли на корме на коленях Михаила, уткнувшись головёнками ему в плечи. Ноги немели, но Дружбин боялся пошевелиться, чтобы не опрокинуть лодку.