Страница 172 из 178
Во имя горячо любимой Родины призываем всех верных сынов Отечества к исполнению своего святого долга перед ним, повиновению царю в тяжелую минуту всенародных испытаний и помочь ЕМУ, вместе с представителями народа, вывести Государство Российское на путь благоденствия и славы.
Да поможет Господь Бог России.
Николай.
Документ подписал министр императорского двора генерал-адъютант граф Фредерикс.»
Шилов встряхнул Манифестом, протягивая его к Государю и недоумевающе посмотрел на наместника Бога на Земле, отвечающего перед Богом за спасение своих подданных.
— И как это понимать, Ваше Величество? Как Ваши слова согласуются с этим текстом? Подобный вариант мне прекрасно известен. Я его отчётливо видел, и он не привёл ни к чему хорошему. То есть, Вы от своего царствования отказались, но в цари брата своего определили? Шило на мыло поменяли? Так не пойдёт, Ваше Величество. Если Вы не желаете решать миром, значит, будут говорить пушки. Мне искренне жаль. Я рассчитывал, что мы друг друга поняли.
Император усмехнулся.
— Напрасно возмущаетесь. Мы друг друга поняли. В папке ещё Указ Правительствующему Сенату об увольнении в отставку прежнего состава Совета Министров и о назначении нового Председателя Совета Министров, а также о создании нового правительства. Название правительства не указано и фамилия Председателя не внесена. Остаётся вписать. Кроме этого, оформлен Приказ по Армии и Флоту о назначении Верховного Главнокомандующего. Фамилия его также не озвучена. Все данные надеюсь услышать от Вас. Официально время о назначениях проставлено тринадцать ноль-ноль, чтобы они имели законную силу, как сделанные законным Императором до момента отречения и для соблюдения принципа преемственности власти.
Официально указано, что отречение имело место в четырнадцать ноль пять, чтобы не создавалось впечатления, что оно принято под каким-либо давлением.
Не смотрите на меня с таким удивлением. Вы ведь заинтересованы, чтобы всё оформление имело законную силу, не так ли? Поймите, так уж прописан Свод законов, что действующий Император, для сохранения преемственности власти, должен отказаться от престола только в пользу следующего престолонаследника. Но мой сын ещё мал. И потому, опираясь на статью сто девяносто девятую Свода, я, как его родитель, имею право отречься от престола и от его имени. Далее я отрекаюсь в пользу своего брата. А вот он, как не вступивший в наследование, имеет полное право отказаться от принятия власти. Таким образом власть монархии заканчивается. Вы же этого добиваетесь? Сейчас пройдём в соседний кабинет, где ожидает великий князь Михаил Александрович. С ним мною проведена беседа, и великий князь подписал Акт об отказе в восприятии верховной власти.
Василий с нескрываемым уважением смотрел на Государя. Оказывается, Николаем продуманы все юридические нюансы.
— Откровенно говоря, Вы меня приятно удивили. Если вопрос ставится подобным образом, то впишите, пожалуй, название нового правительства как Совет народных комиссаров РСФСР. Председателем Совета СНК — Ульянова Владимира Ильича. На должность Верховного Главнокомандующего — Брусилова Алексея Алексеевича.
— Генерал тоже с Вами? Удивлён... Хотя... Алексей Алексеевич очень здравомыслящий человек. Очень!
Самодержец достал из папки листы и вписал в тексты озвученные Шиловым предложения.
— Как Вы могли обратить внимание, мой Манифест не подписан графом Фредериксом, а его подпись необходима. Но Владимир Борисович занял принципиальную позицию, считая, что мне не следует отрекаться от власти.
Шилов озадаченный посмотрел на Николая Второго.
— Фредерикс, говорите? Подпишет, как миленький. Пригласите его в кабинет. Надеюсь, что он в резиденции, не покинул дворец?
Граф появился минут через пять. Возраста он был уже почтенного, немногим не дотягивал до восьмидесяти и вид имел больного старика. Но пышные усы, обширные аккуратные залысины и пронзающий взгляд претендовали на предание внешности министра ещё бравого управленца.
— Владимир Борисович, — намеренно не навеличивая графа подобающим титулом, обратился к министру Императорского двора Василий, — я хочу у Вас купить подпись под Манифестом Его Императорского Величества об отречении от престола.
Фредерикс удивлённо вскинул брови.
— Я предлагаю Вам четверть из тех Ваших бриллиантов, которые находятся на хранении в Казани. Вы же помните о своих богатствах? Согласитесь, оно того стоит. В противном случае Вы лишаетесь всего, а подпись мы деликатно попросим поставить иное официальное лицо.
Шилов протянул в сторону графа лист с Актом царя. Было отчётливо видно, что внутри Владимира Борисовича происходила нешуточная борьба долга и личной заинтересованности. Наконец, спустя секунд двадцать этой жуткой баталии, граф взял документ, пронзил уничтожающим взглядом прапорщика и поставил свой росчерк.
— Какие гарантии?
— Я человек слова, Ваше сиятельство. Можете не сомневаться, своё обещание я выполню обязательно.
Фредерикс почтительно наклонил голову в сторону Императора и, получив ответный кивок, разрешающий покинуть кабинет, молча вышел.
При своём и так-то не великом росте в метр шестьдесят восемь, Император, казалось, усох ещё сантиметров на десять. Было заметно, что он реально переживает. Его давит, клонит к земле груз ответственности.
Брата в соседнем кабинете не было. По всей видимости, он не пожелал встречаться с представителем новой власти и покинул здание, даже не уведомив об этом Николая.
Листок Манифеста лежал на столе, придавленный бюстом Государя. Василий достал его и внимательно изучил.
«Тяжкое бремя возложено на меня волею брата моего, передавшего мне императорский Всероссийский престол в годину волнений народных.
Одушевлённый единою со всем народом мыслью, что выше всего благо Родины нашей, принял я твёрдое решение не восприять верховную власть. Воля великого народа нашего установит образ правления и новые основные законы государства Российского.
Посему, призывая благословение Божие, прошу всех граждан державы Российской подчиниться правительству Советскому, возникшему и облечённому всею полнотою власти.
МИХАИЛ»
— Ваше Императорское Величество! — оторвав взгляд от текста произнёс Василий.
Николай печально ухмыльнулся, скривив один уголок губ.
— На данный момент Манифест всенародно не объявлен, потому я и обращаюсь к Вам, как к действующему Государю! — пояснил Шилов, разгадав смысл ухмылки царя.
— Николай Александрович, как бы по-казённому ни звучали мои слова, но поверьте, говорю я их от чистого сердца и с открытой душой. От имени народа и советского правительства я хочу искренне поблагодарить Вас за Ваше столь нелёгкое, но такое необходимое для России решение. За всё, что Вы сделали. И за беседу с Вашим братом, и за правильное оформление документов, и за ответственное отношение. Ещё хочу сказать, что свои обещания я помню и за жизнь своих близких, и за свою жизнь можете не переживать. У меня кредо: дав обещание — не ищи вариантов, как извернуться, а выполни своё обещание. Помощь в лечении Алёши я буду оказывать по силе возможностей. Вы же понимаете, что занятость сейчас будет жутчайшая. Но клянусь, что за состоянием здоровья Вашего сына следить буду постоянно и при малейшей необходимости примчусь. Медицина на месте не стоит. Как что-то появится обнадёживающее и стоящее, я тут же Вас извещу. Расшибусь, но лекарство, если таковое появится, достану. На то моё слово!