Страница 173 из 178
Николай подскочил к Василию, схватил его за руку и неистово стал её трясти:
— Это весьма великодушно с Вашей стороны! Благодарю! Замечательное у Вас кредо. Я вам верю.
— Николай Александрович, Вы мне так мозги вытрясете, — высвобождая ладонь, улыбнулся Василий.
Шилов вышел на крыльцо. На ступенях стояли дворцовый комендант Воейков и генерал-майор Свиты Граббе-Никитин, лениво отдававший распоряжения Собственному Его Величества конвою. Толпились казаки, кучковались в гражданской одежде представители Особого отряда охраны.
Василий на мгновенье задумался, кивнул сам себе, поддерживая возникшую мысль, и крикнул в толпу:
— Русские люди! Обнажите головы, перекреститесь, помолитесь Богу!.. Государь Император, ради спасения России, снял с себя своё царское служение! Россия вступает на новый путь!
Известие прозвучало как раскат грома. Монотонный гул, стоявший до этого, резко оборвался и наступила такая тишина, что было слышно, как по крыше цокают коготками воробьи. Даже Распутин, который в общих чертах был ознакомлен с тем, с какой целью он с Василием едет к Николаю, всё равно был ошарашен новостью. Ну никак он не ожидал, что император вот так вот запросто отречётся от своей благостной жизни. От огромной России.
«Эх, надёжа Государь, как она сложится тапереча жизнь твоя?».
Кони казаков, словно почуяв состояние своих хозяев, вначале забеспокоились, завзбрыкивали, вдруг замерли и дружно, один за другим, как будто передавая эстафету, вывалили конские яблоки на дорожку. Нервное что ли накатило на них разом?
Один из казаков неожиданно взлетел в седло и рысью направил гнедого к воротам. Его проводили пустыми взглядами и опять уставились на Василия. В глазах металось недоверие. Шилов достал из папки листок, бросил на него взгляд, дабы убедиться, что взял именно то, что требуется, и потряс им.
— Вот. Это отречение Николая Второго. А вот это, — и он потряс другим листом, — отказ великого князя Михаила от восприятия власти. Монархия кончилась, господа!
Воейков резко выхватил револьвер и наставил его на прапорщика, произносящего крамольные вещи.
— Не глупите, Вашпресво. Моя смерть уже ничего не изменит, а грех на душу повесите. Или Вы полагаете, что своё решение Государь принял под моим убийственным взглядом? А следом за ним я взглядом принудил и великого князя Михаила Александровича?
Генерал медленно опустил наган. Плечи предательски вздрогнули от рыданий. Владимир Николаевич сгорбившись понуро побрёл во дворец.
Василий с Распутиным забрались в машину, и шофёр аккуратно тронулся к выезду. Никто препятствий не чинил и спокойно предоставили дорогу.
Охранники, неспешно распахнув створки ворот, встали по бокам. Казаки взглядами, полными гнева, провожали проезжавший мимо них мотор. Казалось, что они хотели испепелить седоков, разместившихся на заднем диване. Автомобиль отъехал уже метров двести, когда сотник внезапно вскочил в седло, привстал в стременах и, выхватив шашку из ножен, крикнул:
— На конь!
Конвой послушно исполнил команду. Сотник быстро вложил шашку в ножны и, пустив коня в карьер, сдёрнул с плеча карабин. Грохнул выстрел. Пуля просвистела над головами Шилова и Распутина.
— Суки, что творят! — взметнулся Василий.
Встал на диван коленями и стал наблюдать за действиями казаков. Кони преследователей стремительно приближались. Все дружно держали в руке винтовки. Распутин тоже встал коленями на диван. Борода трепыхалась на ветру.
— Конвой решил забрать у меня Манифесты. Оповещения о событии не было, и об этом знает лишь ограниченный круг людей. Уничтожат документы и всё. Ничего не было. Царствуй, лёжа на боку, далее, надёжа Государь!
— Гони, пёс шелудивый! Гони, в три Господа! Коль нагонят — прокляну! — заорал Григорий Ефимович на шофёра, ткнул его кулаком в спину и вернулся в прежнее положение — коленями на диван, повернувшись лицом к казакам.
Треском разлетелся по округе нестройный залп. Несколько пуль вонзились в корпус автомобиля. Какие-то просвистели мимо.
— Уй! — кратко вскрикнул Распутин и сполз на сиденье.
Точно между глаз зловеще алело кровавое отверстие.
— Твою мать! Не ушёл таки от судьбы, Григорий Ефимович! Не ушёл, — прикрывая пальцами глаза старца, выругался Василий и посмотрел назад.
Казаки были уже рядом и больше не стреляли. Вероятно, решили закончить с ненавистным прапорщиком с помощью шашки или же хотели взять его в полон и доставить во дворец.
— Писец котёнку! — пробурчал Шилов, усиленно прокручивая варианты, каким образом можно избежать гибели и есть ли вообще шансы на спасение.
Шофёр, понимая, что риску подвергается и он сам, а смерть никак не входит в его планы, резко затормозил. Лучше уж принять проклятие старца и быть живым, чем лежать в могиле. Василий уже смирился с неизбежным и спокойно поджидал казаков. Рубанут — прощай молодая жизнь. Хотя повертеться ещё можно. Не вариант, конечно, от казачьей шашки, да в умелых руках, но и он ведь не баран на заклание. Кой чего тоже умеет. Повезут во дворец — есть шанс поговорить с Николаем и убедить прекратить неразумные действия его охраны.
Вдруг за спиной Шилова разнёсся разбойничий свист с гиканьем трёх десятков глоток и жахнул стройный залп. Преследовавшие казаки словно налетели на преграду. Кто-то полетел с коня кувырком на землю, кто-то обвис на шее своего скакуна. Резко вздыбив своих коней, конвой развернулся и припустил назад к воротам, где в боевую линию уже залегли охранники-пехотинцы. Через минуту мотор окружили конники подхорунжего Филатова. Они гарцевали рядом, внимательно следя за противником, но преследовать казаков не стали.
— Макар Герасич, голуба, как же ты вовремя! — радостно воскликнул Василий, а про себя подумал: «Ну вот и первые столкновения. Сколько ещё крови будет?»
— Ну, прасти за ради! Своевольничал, — развёл руками Филатов. — Как ты ушёл, я враз шумнул сабейных [3] и мы вназирку [4] следили за воротами. Ты друзёк забурунный [5], могёшь и напутлять [6]. А как узрел казачков, скумекал – придётся браться оружием.
— Макар! — окликнул Филатова один из его казаков и указал нагайкой в сторону ворот.
Перегруппировавшись и получив подкрепление из числа конвоя, находившегося до этого у дворца, возглавивший казаков сотник собирался малой лавой [7] наскочить на внезапных защитников клятого прапорщика.
— Шашки вон! — крикнул Макар Герасимович. — Ты вот чего, Василий Иванович, дуй-ка отсель наскорях. Мы придержим архаровцев, но у тоих силёнка переважит [8].
— Макар Герасич, — обратился к подхорунжему Шилов, — не будем геройствовать. Ты мне на случай револьвер дай и наскорях дружно отходим.
Филатов спорить не стал.
— Шашки в ножны!
Василий грубо, не церемонясь, пинком вытолкнул из-за руля шофёра и тут же придавил газ так, что взвизгнули, прокручиваясь, колёса. Конники Филатова, поглядывая за царским конвоем, намётом подались вслед за Шиловым.
В спину донёсся разнобой выстрелов казаков и пехотинцев. Преследовать охранники, видимо, передумали или не решились и стреляли с места. Один из всадников подхорунжего вскрикнул, но из седла не выпал. Второй резво подскакал к товарищу и принял из слабеющей руки карабин. Автомобиль Шилова и его спасители уходили всё дальше и дальше от смертоносных пуль противника.
«Не верил я, что у тебя получится. Везунчик ты, однако!» — забубнило в голове, и Василий понял, что слышит своего сотельника, сомозговика.
Он едва не втопил в пол педаль тормоза от неожиданности.
«Ёпт! Ты как всегда вовремя! Пообщаться желание проснулось? Давай немного погодя. Я тебя покличу. А сейчас, ей-ей, не до тебя. Смываемся мы, если ты не заметил. Шкуру нашу общую я спасаю.»