Страница 169 из 178
Эпизод шестьдесят пятый. Год 1916.
Император неспешно прошёлся вдоль выстроившихся генералов. Внимательным, изучающим взглядом посмотрел на каждого, словно видел их в первый раз.
— Присаживайтесь, господа, — пригласил он всех рассаживаться по бокам длинного стола под зелёным сукном.
Сам же садиться не стал, а продолжил мерить небольшими шагами кабинет.
— Мне ведома, господа, обстановка на фронтах. На неделе, как вам известно, я побывал в Ставке и имел возможность оценить происходящее по вашим докладам. Во дворец же вас я пригласил по официальному неотложному государственному делу. Мне нужно с вами обсудить один щепетильный вопрос.
Государь остановился и, выдержав паузу, будто вспоминал что-то, продолжил:
— Есть пожелания, чтобы я отрёкся от трона. Сейчас прошу вас, господа, высказаться предельно откровенно по этому вопросу. Пожалуйста.
Никто не решался начать первым. Генералы поглядывали друг на друга, надеясь, что кто-нибудь наберётся решительности и выскажет то, что страшно было произносить. Император, окинув всех коротким понимающим взглядом, остановился на своём брате. Великий князь, увидев это и поняв, что ему предстоит первым высказать своё мнение, с трудом встал из-за стола.
Вытолкнув кашлем образовавшийся в горле ком, Николай Николаевич заявил:
— Ваше Величество, как верноподданный, считаю по долгу присяги и по духу присяги коленопреклоненно молить Государя отречься от короны, чтобы спасти Россию и династию.
Слова давались ему нелегко. Он старался не отводить глаз от Николая, но они предательски сами утыкались в обивку столешницы. Государь положил руку на плечо двоюродного брата и мягким голосом произнёс:
— Благодарю!
Великий князь опустился на стул и тыльной стороной ладони смахнул выступившую испарину.
— Прошу Вас, Алексей Ермилович! — остановился Николай напротив Эверта.
Генерал, по выработанной до автоматизма за годы службы привычке, вскочил со стула. Было заметно, что он старается как можно дольше оттянуть тот момент, когда ему предстоит изложить свой взгляд на поставленный Государем вопрос. Наконец он настроился, увидев, что царь уже начинает проявлять нетерпение из-за затянувшейся паузы.
— Ваше Величество! Я, как представитель Западного фронта, при создавшейся обстановке, не находя иного выхода, безгранично преданный Вашему Величеству, умоляю Вас, во имя спасения Родины, — отречься.
— Благодарю, Алексей Ермилович! Слушаю Вас, господин генерал-адъютант, как Главнокомандующего Юго-Западным фронтом.
Брусилову было несколько неловко находиться в роли человека, которому приходится изображать из себя не ведающего, что ожидает царя в будущем. Но он отчётливо понимал, что должен держаться так, чтобы ни дать ни малейшего повода для подозрения со стороны окружающих о своих знаниях о событиях грядущих времён. Для всех необходимо оставаться привычным генералом, который живёт сегодняшним днём.
— Ваше Величество! Моя всеподданнейшая просьба основана на моей любви и преданности к Родине и царскому престолу. В данную минуту единственный исход, могущий спасти положение и дать возможность дальше бороться с внешним врагом, без чего Россия пропадёт, — отказаться от престола в пользу Государя Наследника Цесаревича при регентстве Великого Князя Михаила Александровича. Другого исхода нет, но необходимо спешить, дабы разгоревшийся и принявший большие размеры народный пожар был скорее потушен, иначе он повлечёт за собой неисчислимые катастрофические последствия. Этим актом будет спасена и сама династия в лице законного наследника.
Несмотря на то, что в речи пожилого генерала прозвучал призыв отказаться от власти, Император посмотрел на него с благодарностью. В его словах звучала искренняя забота о семье Государя. Для Николая это было знаковым событием.
— А народный пожар уже горит?
— Горит, Ваше Величество, и есть все предпосылки к тому, что он будет только расти.
— Благодарю, Алексей Алексеевич! Благодарю!
Царь подошёл к генералу Захарову.
— Прошу Вас, Владимир Викторович, как заместителя Главнокомандующего Румынским фронтом.
Генерал был, наверное, самым старшим среди присутствующих и имел за плечами большой жизненный опыт. Он не стал долго готовиться к первому своему слову. Заговорил сразу.
— По логике разума и учитывая создавшуюся безысходность положения, я, непоколебимо верноподданный Его Величества, рыдая, вынужден сказать, что, пожалуй, наиболее безболезненным выходом для страны и для сохранения возможности биться с внешним врагом, является решение пойти на отречение.
— Благодарю, Владимир Викторович!
Николай едва заметно кивнул и перешёл к Непеину.
— Прошу Вас, господин адмирал, как командующего Балтийским флотом.
Адмирал нервно дёрнул ус, поморщился от боли, и с физической и душевной болью сказал:
— Ваше Величество! Если решение не будет принято в течение ближайших часов, то это повлечёт за собой катастрофу с неисчислимыми бедствиями для нашей Родины!
— Благодарю, Адриан Иванович! Ну и наконец, прошу Вас, Николай Владимирович, как Главнокомандующего Северным фронтом.
Генералу Рузскому Николай благоволил. Именно благодаря его личному решению, несмотря на выявившиеся у генерала недостатки как военачальника, Николай Владимирович вернулся на высший командный пост. Рузский знал об этой слабости императора по отношению к себе и нередко ею пользовался.
— Ваше Величество! События несутся с такой быстротой и так ежеминутно ухудшают положение, что всякое промедление грозит неисчислимыми бедствиями.
Наступило общее молчание, длившееся, как казалось, около двух минут. Государь прошёл и сел во главе стола. Он сидел в раздумье, опустив голову. Затем он встал и подвёл итог:
— Благодарю, господа, за вашу искренность! Спасибо за то, что не стали юлить и искать какие-либо нейтральные слова... Вы укрепили меня в моём решении. Я решился. Я отказываюсь от престола, — и перекрестился.
— Предвидя результат разговора с вами, Манифест и ряд необходимых документов мною уже приготовлен заранее. Вы свободны, господа.
-------------------------------------------